Волчья песнь
Оксу было двенадцать, когда его папа преподал ему очень важный урок. Он сказал, что Окс — пустышка, и люди никогда не будут понимать его. А после папа ушел.Оксу было шестнадцать, когда он встретил на дороге мальчика, который говорил, говорил и говорил. Позже Окс выяснил, что мальчик не разговаривал практически два года до того дня, и что он был из семьи, переехавшей в дом в конце переулка.Оксу было семнадцать, когда он узнал секрет мальчика, и это раскрасило мир вокруг него в красный, оранжевый и фиолетовый — цвета Альфы, Беты и Омеги.Оксу было двадцать три, когда в городе произошло убийство, оставив дыру в его сердце и голове. Мальчик погнался за монстром с жаждой мести в кроваво-красных глазах, оставив Окса собирать осколки.Прошло три года с того судьбоносного дня, и мальчик вернулся. Теперь он был мужчиной, и Окс больше не мог игнорировать песню, что воем звучала между ними.
Двигаясь медленно и осторожно, я толкнул дверь, что вела из мастерской в приемную.
На фоне вывески скобяной лавки напротив, которую Харви постоянно забывал поставить на таймер, виднелся силуэт человека, стоявшего у входной двери. Кто бы это ни был, руки у него, похоже, были пусты, но я знал, это ничего не значит. Оружие можно спрятать в рукавах. Клыки и когти — выпустить. Гордо говорил, в мире существует все, что только можно себе представить, и даже спустя столько времени, я все еще мог представить очень многое.
Я включил свет.
Это оказался мужчина. Пожилой мужчина, лицо которого покрывала седая щетина, его темные глаза непроизвольно моргнули из-за внезапной вспышки флуоресцентного света.
— Мы закрыты, — повысив голос, сообщил я.
Его улыбка стала еще шире.
— Я здесь не по поводу своего пикапа, Окс.
Ни один мускул на моем лице не дрогнул."
"— Откуда тебе известно мое имя? — невозмутимо поинтересовался я.
— Все знают твое имя, — заметил незнакомец через стекло. — Ты хорошо известен в этих краях.
— Почему ты расспрашивал обо мне?
— Открой дверь. Нам лучше поговорить с глазу на глаз.
— Ага, вот уж не думаю.
Улыбка сползла с его лица.
— Я могу просто разбить стекло.
— Тогда ты совершишь преступление.
— Позвони в полицию, — фыркнул он. — Пусть меня арестуют. И ты не узнаешь, что я собирался тебе сказать.
— Почему меня должно это волновать?
— Из-за твоих волков.
Я непроизвольно напрягся, насторожился. Разозлился. Показалось, что это угроза.
— Мои волки? — переспросил я. — Не понимаю, о чем речь.
Незнакомец закатил глаза.
— Вот как, значит, да? Я слышал, что ты не так глуп, как кажешься, Окснард. Так что не начинай.
— Кто ты?
— Дэвид Кинг, — представился он с легким поклоном. — К вашим услугам.
— Я тебя не знаю.
— Не знаешь, — согласился он. — Зато я знаю тебя.
Честно говоря, я уже порядком устал слышать это от других людей.
— Ты не волк.
— Самый что ни на есть человек.
— И ты явился сюда, — оскалил я зубы, — на мою территорию?
— Твою территорию, — повторил мужчина изумленно.
— К твоему сведению, моя стая в полной боевой готовности. На всякий случай.
— На всякий случай? — переспросил он. — Это на случай чего же?
— Всего, чего угодно.
— Ты убьешь меня?
— Если понадобится. Если ты станешь угрожать мне и моим.
— Ты не такой, как другие.
— Другие?
— Волки.
— Я не волк.
— Не волк, — согласился он. — Но очень близок к этому. Ближе, чем любой человек имеет право быть.

















