Волчья песнь

 — До того, как вы приехали сюда. Картеру было два года, когда мы покинули Грин-Крик. Наше отсутствие не должно было быть таким долгим. Вот что забавно в жизни. И так пугающе. Что-то встает на твоем пути, а потом однажды ты открываешь глаза, и вот уже десять лет пролетело. Или и того больше.

Он провел ладонями по отметинам на стволе дерева. Его пальцы почти идеально подходили к следу от царапин, и мне стало интересно, что могло оставить их. Походило на следы когтей.

— Почему вы покинули Грин-Крик? — спросил я, хотя понимал, что это не мое дело.

— Обязательства. Обязательства, которые нельзя игнорировать, как бы мы ни старались. Моя семья живет в этих лесах уже очень давно.

— Наверное, хорошо вернуться домой."

"— Да, — ответил он. — Марк присматривал за домом, но это не то же самое, что прикасаться к этим деревьям самому. Знаешь, ты ему очень нравишься.

— Марку?

— Конечно. И ему тоже. Ты думаешь, что спрятался, Окс, но тебя многое выдает. Выражение твоего лица. Дыхание. Сердцебиение.

— Я стараюсь не выделяться.

— Я знаю, но не могу понять почему. Почему ты прячешься?

Потому что так проще. Потому что я делал так, сколько себя помнил. Потому что это было безопаснее, чем выходить из тени и открываться людям. Лучше прятаться и задаваться вопросами, чем открываться людям и узнавать горькую правду.

Я мог бы сказать это. Думаю, я бы смог подобрать слова и объяснить. Запинаясь. Судорожно вздыхая. Проглатывая ком горечи. Я бы смог выдавить их.

Но я промолчал.

Томас спокойно улыбнулся мне. Закрыл глаза и повернулся лицом к солнцу.

— Здесь все иначе, — сказал он, глубоко вдыхая воздух.

— Марк сказал то же самое, когда мы встретились. Что это место пахнет домом.

— Он сказал это? В закусочной?

— Он рассказал тебе?

Томас улыбнулся. Улыбка была приятной, но показывала слишком много зубов.

— Рассказал. Он, кажется, считает тебя родственной душой. А потом то, что ты сделал с Джо.

Я разволновался и отступил на шаг.

— Что я сделал? Он в порядке? Мне жаль. Я не…

— Окс, — голос Томаса стал низким. Ниже, чем раньше, а когда его руки опустились на мои плечи, я будто ощутил приказ, и расслабился, не понимая, что произошло. Напряжение исчезло, словно его никогда и не было, я слегка откинул голову назад, словно обнажая перед ним шею. — Какая у тебя фамилия?

— Мэтисон, — с тревогой ответил я, но голос Томаса оставался спокойным, а руки по-прежнему лежали на моих плечах, не позволяя тревожным чувствам прорваться на поверхность.

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но опять закрыл его. Затем, обдумывая каждое слово, осторожно произнес:

— Вчера, когда Джо нашел тебя. Кто заговорил первым?

— Он. Он спросил, не чувствую ли я чем пахнет.

Захотелось достать каменного волка из коробочки и взглянуть на него еще раз.