Все лгут

Амели разводит руками и поднимает глаза к потолку.

– Господи боже. Мы же считали, что она убежала по собственной воле. Ее вещи исчезли, и вообще – такое поведение типично для этих девушек. Одни уставали. Другие встречали какого-нибудь парня. Третьи возвращались домой, к семье. Я и не вспомню уже, как они выглядели или как их звали.

– Кстати, раз уж о этом зашла речь, – вклинился Манфред. – Как звали эту девушку?

Амели, упершись взглядом в колени, смеется и качает головой. Потом тянется к пачке сигарет, которая лежит на столе, достает одну и прикуривает.

– Не помню. Как я уже сказала, в те годы они часто менялись.

– Вы серьезно? – удивляюсь я. – Вы не можете вспомнить ее имя?

– Нет, но можно поднять мои старые записи, если хотите. Я могла где-то упомянуть и ее.

Амели аккуратно стряхивает пепел в фарфоровую пепельницу.

– Это было бы весьма кстати, – говорит Манфред, провожая взглядом ее руку.

– А вы? – спрашиваю я, обращаясь к Казимиру, который до сих пор хранил молчание. – Вы помните, как ее звали?

С лица Казимира сошел весь цвет, а лоб блестит от выступивших на нем капель пота. Он открывает рот и снова закрывает, не произнося ни звука. Амели кладет ладонь ему на руку.

– Кассе, – говорит она, – что с тобой?

– Просто… – Он встряхивает головой и обеими руками проводит по волосам, а потом делает глубокий вдох. – Простите, – говорит он. – Я тоже не помню, как ее звали."

"– Но саму девушку вы помните? – делаю я еще одну попытку.

– Нет, – быстро отвечает Казимир. Возможно, чересчур быстро. – Я не помню ни одну из этих девушек.

В последовавшей за этим тишине я наблюдаю за его реакцией.

– У вас не может оказаться ее старого фото? – спрашивает Манфред.

По выражению лица Амели ничего нельзя понять.

– Фото прислуги? Сильно сомневаюсь.

– Возможно, в Налоговой инспекции сохранились ее данные, – вслух предполагаю я, глядя на Амели. – Я исхожу из того, конечно, что вы не нанимали на работу нелегалов?

Амели не прячет взгляд и смотрит мне в глаза.

– Я не собираюсь стыдиться того, что двадцать лет назад мы нанимали иностранных работников, не оформляя социальных выплат и не платя налогов, – заявляет она, выпрямляя спину. – Так или иначе, у этого преступления уже вышел срок давности.

– Само собой, – соглашаюсь я. – К тому же налоговые преступления – не наш профиль. Меня больше интересует, почему девушка бесследно исчезла, а вы даже не встревожились и не заявили в полицию.

– Но мы же не нашли ее вещей.

– Подождите, – обрываю ее я. – Ваш муж и Казимир вернулись домой и обнаружили в духовке противень с обгоревшими булочками. Разве не должен был этот факт вызвать у вас подозрения? Почему человек внезапно бросает выпечку и кидается собирать вещи, а потом убегает?

Амели явно колеблется.