Все лгут

Само собой, им все было слышно, иначе и быть не могло, но мы разговаривали по-французски, а у Марии с французским языком был полный швах.

– Ты должна обратиться в полицию, – сказал папа. – У тебя нет выбора.

– Ты серьезно? Харольд де Вег видел меня у причала. С ковром. А Том свалит все на меня.

Прежде чем продолжить, папа помедлил.

– Тот Харольд? Который советовал тебе валить в Африку?

– Да, тот самый. Он настоящий расист, и меня терпеть не может.

Папа замолчал.

– Я не доверяю полиции, – продолжала я. – Ясно, что они поверят Тому с Харольдом. Богатым шведским снобам.

Последнее, откровенно говоря, было неправдой, но я сказала так, потому что знала, что полиции и властям не доверял сам папа. Пару месяцев назад несколько охранников заломили папе руки и повалили его на землю практически на пороге Каролинского института, где он работал, только из-за цвета его кожи. Был еще случай – папа хотел заявить в полицию на одного чувака, который назвал его «черножопым», но там над папой только посмеялись, выставив его прямо-таки сказочным идиотом.

Так что у него были все основания недолюбливать полицию – что шведскую, что французскую.

– Человек должен нести ответственность за свои поступки, – сказал папа.

– Прикажешь мне в тюрьме рожать?

Папа уставился на меня.

– Ты выжила из ума? Ты что, хочешь оставить его? Тебе нельзя заводить ребенка, ты сама – ребенок.

Не знаю, зачем я так сказала, у меня ведь не было никакого желания становиться матерью, но была вещь, которая пугала меня больше предполагаемого материнства: я боялась, что папа сам явится в полицию.

– Он убьет меня, – констатировала я. – Том убьет меня, если я обращусь в полицию.

Не знаю, верил ли мне папа, но сама я была в этом убеждена – я видела демона в глазах Тома.

Однажды папа предложил:"

"– Уезжай в Марракеш. Поживешь там у Мухаммеда и Моны. Они будут хорошо о тебе заботиться.

Я фыркнула.

– Что я забыла в этом Марракеше?

Папа закатил глаза.

– Там ты сможешь начать жизнь заново. Сможешь выучиться на врача и выйти замуж. Мухаммед подыщет тебе мужа, хорошего мужа.

– Серьезно?

Папа закрыл лицо руками.

– Боже мой, насколько же ты избалована и наивна! Ради тебя я пожертвовал всем, Ясмин. И сделал это с радостью, потому что ты – мое дитя. Единственное, что осталось у меня. Но ты только уничтожаешь себя и все вокруг. Ты злоупотребила моим доверием, моим хорошим отношением, моей любовью.

Мне стало стыдно, конечно. Он ведь был прав.

– Если я свалю, полиция отыщет меня в два счета, – сказала я. – Всем известно, что у меня есть родня в Марокко. И Тому в том числе. Он же не тупой и вроде как в деньгах не ограничен. Я зуб даю, он не отстанет от меня даже на краю света, если я только попытаюсь от него уйти.