Выбирай сердцем

Почувствовав её горячую ладонь в своей руке, на секунду замерла.

…Я, ошалелая от теплоты его ладони, от всего произошедшего, покорно иду за ним, оставляя позади взбешённого Зиберта… Солнце бьёт в глаза, заставляет щуриться, мешает мне насладиться резкими, словно росчерк пера, чертами его профиля. Но я умудряюсь выхватывать в слепящем блеске светила высокую линию скул, тонкий нос, чувственный изгиб рта…

Осознание, что это не та рука, которую я хотела сейчас чувствовать, спровоцировало новую волну слёз. Тата не сдавалась, запихнула меня, как тряпичную куклу, в непонятно откуда взявшееся такси, уложила мою голову к себе на плечо, прикрывая ладошкой моё лицо, на которое не без интереса пялился в зеркало заднего вида водитель. Теперь мои слёзы чертили дорожки уже на её пуховике, собираясь в складках в грязно-мутные от потёкшей косметики лужицы.

Мы ввалились в коридор Татиной квартиры, где подруга передала меня на руки своей маме и без сил опустилась на длинную тумбу-скамью для обуви. Как вспышка, появилась мысль, что сейчас не лучшее время для первого знакомства с родителями подруги. И только когда руки незнакомой женщины стали заботливо умывать меня холодной водой, я начала всхлипывать, выпуская из своих лёгких резкими толчками тяжёлый воздух, пропитанный безнадёжностью и тоской. Ледяные струи полностью вернули меня в реальность, мышцы начали работать, и вот я уже не вишу на руках Калининой-старшей, а уверенно держусь на ногах, опираясь для устойчивости руками на край умывальника. Взгляд кое-как сфокусировался, и я наконец смогла рассмотреть в зеркале миловидную женщину, старательно отмывающую моё лицо.

– Успокоилась? – спросила она, заметив мой пристальный взгляд."

"Я кивнула. Она усадила меня на опущенную крышку унитаза, достала баночки-скляночки и со словами «закрой глаза» стала снимать остатки макияжа.

– Что тут у вас? – судя по голосу, любопытство Таты пересилило её усталость.

– Приходим в себя, – ответила ей мама, пока я всё так же покорно сидела с закрытыми глазами.

– Угу, жду вас на кухне.

Моё лицо всё протирали, намазывали, и только теперь я осознала, насколько мне будет стыдно потом, когда открою глаза. На место боли пришло… Нет, не спокойствие, скорее смирение, а ещё пустота. Как будто внутри всё выскребли ложкой, до самой корочки, как арбуз, и теперь его можно было только выбросить.

– Вот, – услышала я, – теперь ты снова похожа на человека.

Хочешь не хочешь, но глаза открывать пришлось, и я нерешительно посмотрела перед собой, боясь встретиться взглядом со стоящей передо мной женщиной.

– Давай знакомиться? Я – Ольга Михайловна, но ты можешь звать меня тётя Лёля.