Живой журнал

Того, кто понадежней. Что ж, хорошее решение, но, видишь ли, оно сопряжено с раздраем души и тела. Ничего страшного, переживёшь как-нибудь… И кстати, ты мне здесь больше не нужна. Так что давай, вставай, собирайся и отправляйся к Мите. Закончите вместе то, что начал с тобой я… Если, конечно, сможете.

«Вот зачем я сказал это?»

Услышав мои последние слова, Ира ударяется в отчаянный рёв. Уже не таясь от меня, она рыдает так, точно заглянула в лицо позору и нашла там своё собственное отражение. Злость и ярость отступают при виде того, как она горько плачет. Не зная, что делать, я, в попытке её утешить, пытаюсь погладить её плечи, и понимаю, что совершил очередную ошибку.

Почувствовав мои руки, Ира всем телом дёргается от меня:

— Не трогай меня! Никогда больше меня не трогай…

Меня как током ударило. Я же не выиграл у неё — я же её сломал. Сломал так, как когда-то меня сломали. Но я — это я, а Самойлова-то совершенно другая. А я взял и выбил из неё всё, что делало её женщиной. Я же столько лет мечтал о ней — и для чего? Чтобы растоптать её? Чтобы унизить её? Чтобы стать самым страшным её кошмаром?"

"«Вот чёрт… Моя.

Не отдам. И плевать, что силой её добивался. И пошло оно всё лесом, включая Зайку, Симбада, Терентьеву…»

Сдираю с себя одежду. Запустил собственные тряпки в угол. Лихорадочно соображаю, где у меня «защита». Ах ты фак, я же у себя дома. А сюда я никого не приводил. В очередной раз наплевал на все свои принципы и в два рывка разложил Самойлову на постели.

— Андрей, нет! — Ира плачет и беспомощно от меня закрывается.

— Так, всё, хватит — наигрались в войну… Ир, да перестань ты дёргаться-то! Ты хотела меня? Ну, значит, сейчас ты меня и получишь.

Всего один раз, ты помнишь? Вот сейчас и будет наш с тобой один-единственный раз. Но нормальный и настоящий.

Поняв, что я — сильней и что я уже давно двумя ногами на том самом свете, откуда невозможно вернуть взбесившееся от желания животное, Самойлова отворачивается от меня, а я подвожу под неё руки.

«На хрен позы, к черту акробатику. К дьяволу Камасутру… Моя. Всего один раз, но — моя. Никого „до“ и ничего „после“.»

— Иди ко мне, ну, давай. — И я, подловив Иру на выдохе, одним движением вошёл в неё, поставив этим точку в нашем дурацком и бесконечном споре.

Почувствовав её в первый раз, застонал так, что даже сам испугался. Самойлова захлебнулась криком и вздохом, дёрнулась и испуганно сжалась. Боясь, что я сделал ей больно или что сейчас сделаю ещё больней, я начал двигаться в ней предельно осторожно, вниз и вперёд, едва-едва нажимая. «Медленней, — приказываю я себе, поглаживая её дрожащие ноги, — только не спеши. Только не торопись, просто дай ей время. И она обязательно ответит тебе.