Антология советского детектива-30. Компиляция. Книги 1-20

— На то и голова, чтобы думать. Но думы — еще не доказательства. Надеюсь на ваш отдел. Хотя, подтверди ЭКО, что это сожженные деньги, мне легче не будет. Как докажешь, что именно они лежали в ограбленном сейфе? Но я о чем? Вот ты, Юрий Николаевич, часто дома устраиваешь костры, да еще тратишь на них бумагу в таком количестве?

— Да нет, вроде не случалось такого. Зачем?

— Вот и со мной не случалось. Не любитель я пожары устраивать. А здесь с килограмм, а может, и больше макулатуры испорчено, и сделано это Верти Углом незадолго до того, как он приговорил себя к смерти.

— Логично.

— А коли так, забирай пепел, мне еще плиту разобрать надо.

Алексей ссыпал оставшийся мусор в ведро, накрыл сверху клеенкой.

— Нашел! — раздался вдруг звонкий голос Гринько. Все столпились в узком коридорчике, и Коротков увидел сияющее лицо инспектора, на ладонях у него отсвечивали небольшие ломики, отвертки, зубила...

— Под ванной прятал. Я уж уходить хотел, пол чистый, проверил его, а днище у ванны не догадаюсь пощупать. А они, железяки, на дно прилеплены. Оторвал насилу, там у него пластина какая-то магнитная прилажена, хитро так.

Находка взволновала и Алексея, он завороженно смотрел на отливающий синью инструмент, на подрагивающие ладони Гринько.

— Давайте сюда понятых, пусть собственными глазами увидят тайник. Заносите в протокол, Александра Степановна.

«Значит, все-таки Остапович? — думал Алексей. — Его работа. А если нет? Инструмент, да не тот? Нет! Наверняка тот. Эксперты это докажут. А коли так... Нет в живых Гната, но отыщутся его связи, и ниточка должна к кому-то потянуться. Даже мертвый Остапович доказанной причастностью к преступлению обязан помогать следствию.

ЗДРАВСТВУЙ, ЛИЗКА!

Первой утренней мыслью Пашки, едва он очнулся от сна, было уехать. Он рывком поднялся. Забрать припрятанную долю и... на юг, в Среднюю Азию, к археологам землю сеять, в любой омут, чтобы не выудила милиция, не коснулся любопытный глаз, Прожигал изнутри чужой голос: «Убийца! Убийца!» И зримо приходило вчерашнее: мост, заросшие тальником берега, тихо журчащая вода. Все поглотила река. И обмякшее тело милиционера, и угнанную им, Пашкой, автомашину.

От моста они возвратились к поселку, миновали несколько улиц, а потом Крест приказал вернуться и сбросить машину в реку. И никто не возразил ему ни единым словом.

Все пугало Пашку. И прежде всего сидящие рядом люди. Один из них, похожий на татарина, с лицом, будто подчерненным сажей, был молчалив. В машину он сел вместе с Крестом на одной из улиц, и потому, как он во всем слаженно действовал с братом, Пашка понял — давний его друг.

Второй, старичок, в шляпе и с чемоданчиком, тоже не встречался ему раньше.