Деревенское счастье опера Морозова, или операция Женить папу

 – Она привыкла, что о ней заботятся, а работать не собирается. Ей просто нужен «тёплый» дом.

– Вот как…

– Послушайте, я не советчица, не стоит воспринимать мои слова, как руководство к действию, но… В данном случае я бы не стояла в стороне, если вы понимаете, о чём я…

О, я понимала… И не собиралась!

Поблагодарив директрису, всё ещё пребывая в шоке от услышанного, направилась домой. Я всё ещё пыталась уложить всё в голове, когда у входа в дом увидела нечто, от чего её сердце на мгновение замерло."

"На крыльце стояли Катя и Ваня. В руках у Кати я заметила ремень, а мальчик с испугом прижимался к стене, стараясь скрыться от гнева матери.

– Катя, что ты делаешь? – взволнованно окликнула её Таня, влетая во двор, забыв напрочь всё то, о чём думала.

Катя обернулась с мрачным выражением лица, но тут же спрятала ремень за спину, притворившись, что ничего не происходит.

– Ах, это ты… Я всего лишь пыталась объяснить Ване, как себя вести, – холодно произнесла она. – А тебе, как обычно, больше всех надо, да?

Я демонстративно встала перед мальчиком, закрывая его своим телом и подавляя гнев, закипающий в груди.

– Мне кажется, ты объясняешь слишком жёстко, Катя. И вообще, с чего ты взяла, что это нормальный метод воспитания??

– Тебя спросить забыла, – выплюнула она, уже не скрываясь, вытащив ремень и демонстративно замахнувшись на меня.

– Ты не посмеешь! – бросаю я, чувствуя в себе силу, о которой даже не подозревала.

Катя ошарашена, но не надолго. На её лице вспыхивает злоба.

– Уйди с дороги, слышишь? Это не твоё дело! Он мой сын! – Она тянет меня за плечо, пытаясь оттолкнуть.

Её жестокость пронзает меня, но я твёрдо стою, заслоняя Ваню.

– Ненормальная! – слова вырываются из меня, как будто я твёрдо знала это всегда. – Если для тебя сын – просто игрушка, то лучше уезжай отсюда!

В её глазах загорается что-то безумное. Резким движением Катя бросается на меня, пытаясь схватить за руки. Ваня прижимается ещё крепче, а я, чувствуя, как мои собственные силы начинают сдавать, держу его, заслоняю от каждого замаха и выкрика.

– Ах, ты решила меня учить?! – шипит она, но я не двигаюсь с места, сдерживая удары, которые Катя пытается нанести. – Родишь своего, вот и занимайся! А от моего лапы свои убери!

– Угомонись! – рявкнула я.

Но внутри всё переворачивается от злости и ярости, с которыми она кидается на собственного ребёнка.

Терпеть больше невозможно – я с силой отталкиваю её, не заботясь о последствиях. Катя отшатывается, теряет равновесие, но, поймав его, бросает на меня взгляд, полный ненависти и гнева. Она отступает, но всё ещё угрожающе смотрит на нас.

– Убирайся, – говорю я, чувствуя, как бешено стучит сердце.