Другая улица

Голос, несомненно, женский, молодой, озорной, я бы добавил, и вообще, хоть и непонятно ни черта, что именно она говорит, но если судить по интонации… Ну, скажем, молодая, веселая, кокетливая девчонка в ответ на какие-то слова кавалера бросает ему что-то насмешливо так, задорно, причем несердито, и улыбаться она должна при этом, глазками-зубками играть… Доводилось мне до войны в определенной обстановке слышать от кокетливых красоток разные фразочки именно с такими интонациями – да и вам наверняка тоже: «Ну скажешь тоже!», «Скажите, пожалуйста, страсти какие!» Абсолютно в таком ключе. Только слова непонятные, а интонация вызывает исключительно те ассоциации, про которые я говорил.

И вот тут уже я без приказа еще несколько раз прошелся взад-вперед. И всякий раз над самой моей головой звучало:

– Антелло калеми орто.

В конце концов полковник прикрикнул:

– Ну, дорвался до бесплатного! Шагай сюда. – И добавил потише, то ли неуверенно, то ли смущаясь: – А то наслушаешься еще, и черт его потом знает, что получится…

Подошел я и говорю:

– Как все это понимать, товарищ полковник?

Он фыркнул:

– А как хочешь, так и понимай. Если понимаешь, конечно. Мы вот с майором не понимаем ни черта. Разве что остается полное впечатление, что это не репродуктор работает, а говорит живой человек, сидящий на полке… Только никого там нет. Мы проверяли. Степаныч вон не погнушался слазить…

Бутейко мрачно кивнул:

– Вот именно. Залез я на то самое место, где, по всем прикидкам, следовало бы находиться произносящему эти слова человеку. Правда, ему бы следовало быть невидимым… – помотал головой, отдуваясь, как конь. – Никого. Голос раздается буквально с того самого места, где я сижу, всякий раз… И всякий раз одно и то же, словно патефонную пластинку заело…

(Слово «магнитофон» тогда мало кто знал. Они уже были тогда, конечно, я их даже видел на практике, на последнем курсе. Только применялись они в крайне малом количестве на радио и в кино, величиной были едва ли не с комод, а запись большей частью велась на стальную проволоку.)

– Товарищ полковник, – сказал я. – Хоть расстреляйте, не пойму, в чем же моя задача?

Он ответил с той же совершенно ему не свойственной растерянностью в голосе:

– Ну… Ты ведь у нас не просто сапер, а инженер? Вот и проведи тут… какую-нибудь инженерную экспертизу.

– Какую? – спросил я в некотором ошеломлении.

– А любую! – рявкнул он уже зло. – Инженерную! Тебе виднее! Я-то откуда знаю, как инженерные экспертизы проводить?

Ну, ничего не попишешь… Когда начальство в таком настроении, никак нельзя стоять столбом, следует хоть что-то да ковырнуть… Поплелся я туда.