Другая улица

 – Завтра обязательно опрошу личный состав, узнаю, кто именно здесь был…

Он сцапал меня за портупею, притянул, глаза шальные, упрямые:

– Поедешь сейчас. Узнаешь, кто проверял подвал, поговоришь… а потом возвращайся и прихвати людей, сколько считаешь нужным. Чтобы сковырнули мне эту каменюку к чертовой матери. Пусть инструмент возьмут… ну, тебе виднее какой.

Ясно, что вожжа ему под хвост попала качественно. Причины были понятны уже тогда: ну вот не хотелось ему просто так оставлять непонятное. Непременно хотелось докопаться. Таких людей хватает, и наш полковник был как раз из них…

– Есть, – сказал я, поскольку ничего другого не оставалось.

Он оглянулся на Бутейко, хмыкнул:

– Писа́ть будешь?

Майор, глядя ему в глаза, подобравшись, ответил с кривой ухмылочкой:

– Чтобы в дивизии решили, что я до чертиков допился или с ума сошел? Нет уж, благодарю покорно. По моей линии не усматриваю причин для разработки данного… явления.

Он вообще был ничего мужик. Вредный, но справедливый. Если случится что-то реальное, лежащее в его компетенции, мог нервы вымотать – не приведи господь. Но никогда, как говорится, лишнего не приписывал.

Я поехал. Домчали мигом, Лешка гнал со своей обычной лихостью – и видно было, что хотел бы порасспросить, но не решается.

Общую тревогу устраивать и поднимать весь личный состав не было нужды. Достаточно было разбудить одного из моих лейтенантов, ведавшего канцелярией, – применяя неуставной термин. Саперам, как ни одному другому роду войск, описывая свои действия, приходится писать кучу бумаг с развернутыми пояснениями: кто, где, когда и как. Это пехотному командиру нет необходимости отписываться в трех экземплярах, где именно он поставил «максим», а у нас приходилось указывать все точно. На тот случай, скажем, если потом напакостит незамеченная мина или минирование не дало ожидаемых результатов, или… Ну, в общем, бумаг писали уйму. Тем более что в данном случае речь шла о проверке строения, где собирался разместиться командир полка.

Вот они, оба-двое: Косолапов и Бараш. Косолапов, вопреки фамилии, минно-подрывное дело знал отлично. Комсомолец, два курса электротехнического техникума. Бараш тоже не новичок, правда, человек совсем другого жизненного плана: за сорок, хитроватый рязанский мужичок, из тех, что любят притворяться дурачками, поскольку с дурака и спрос меньше, но на деле очень даже неглупы.

Приказал я их разбудить и с ходу взял в обработку: мать вашу так, почему при обследовании подвала не отметили такой-то и такой-то факт? Поначалу они оба дурочку гнали, но потом я их туманными намеками и прямыми угрозами штрафной ротой довел до откровенности. Не глядя в глаза, понурясь, признаются: да, было.