Храм мотыльков

– Вот, снова! – вскрикнула маленькая кареглазая копия человека, который был похож на робота.

– Хорошо, не буду так.

Доктор Браун находился в каком-то замешательстве. Он совершенно не понимал своего сына.

– И снова ты говоришь, как кусок железа. Хватит.

Отец заткнулся, и наступила пауза.

– Зачем ты пришел по-настоящему? Тебе нужно мне сообщить какую-то плохую новость?

– Нет, ты что? Я пришел, чтобы спросить, как у тебя дела, и пожелать тебе спокойной ночи.

– Спокойной ночи? Ты что, с неба свалился, па? Когда это ты мне желал спокойной ночи?

– Никогда.

– Вот и не желай. Не надо мне этого, всех этих сента… Сенти…

– Сантиментов, – поправил его отец.

– Да, их самых. Не надо мне желать спокойной ночи, надо мной смеяться все будут в школе.

– А мы никому не скажем.

– Это как ходить с вонючими ногами, сначала никто не знает, у кого ноги воняют, а когда наступает урок физкультуры и нужно идти в переодевалку, всем становится все понятно.

– Я куплю тебе средство, скорее всего, у тебя грибок. Будешь мазать два…

– Папа, ты что – тупой? Даже роботы в фильмах учатся думать и чувствовать мир.

– Кто тебя научил этому выражению, Дон?

– Я не буду с тобой разговаривать, уходи.

«Так, доктор Браун, ты пообещал себе оставить себя в больнице. Ну же, сбрось с себя халат и поговори, как отец с сыном, а не как психиатр с душевнобольным. Ну же!» – начал себя подбадривать Фредерик, сделав глубокий вдох и выдох.

– Я тупой, потому что не уловил твою метафору? Сравнение?

– Я знаю, что такое метафора.

– Дон, я даже не сомневался в этом. Ты ведь хотел мне сказать, что независимо от того, будем мы с тобой скрывать, что я желаю тебе доброй ночи, или не будем, рано или поздно об этом узнают твои школьные това… друзья – парни с девчонками. Потому что ты начнешь проявлять во внешний мир свои эмоции и чувства. А потом, есть большая вероятность кому-то проболтаться, с чего это все началось.

Я верно тебя понял?

– Да, робот."

"– Хорошо. Я могу предложить тебе сделку. Ты не приносишь наши с тобой, как ты сказал, сантименты в школу, а я тебе буду рассказывать одну интересную историю в день перед сном о своих пациентах.

– А наши с тобой сантименты начнутся и закончатся только на «спокойной ночи» или еще что-нибудь? А то я слышал от одних ботаников, с которыми никто в нашем классе не дружит, только они сами между собой, что их отцы целуют в лоб перед сном и говорят им что люб… любя… Фу, меня сейчас вытошнит.

– Что стало причиной того, что ты считаешь это отвратительным? Я тебе скажу, Дон, как старший товарищ, что с этими детьми никто не дружит не потому, что их целуют перед сном, а потому, что других детей не целуют. Они – белые вороны, которых стоит теперь загадить. Это я тебе скажу по-взрослому.