Наизнанку

А голубые глаза, которые становятся цвета морского бриза, прозрачные ресницы сдерживали едва заметные слезы. Раньше я думала, что он плачет от смеха, а сейчас заметила, что смеяться он начинает после того, как предательские слезы наворачиваются на глаза. Мой папка.

— Янка, я тебя обожаю, — он прижал меня к себе так крепко, словно пытался заполнить каждый миллиметр между нами.

— Отпусти! Меня там снег ждет, а то дядя Миша, наверное, все сгреб, — я стала дергаться, пытаясь спрыгнуть.

— Нет, не сгреб. Знает, что первый снег твой!

— Я скоро! Раз уж моя попка ничего, то я претендую на половину пирожков, — я поскакала к выходу.

"

"— Янка…. Какая же ты девчонка!

Выбежав на улицу, зажмурилась. Глаза настолько привыкли к серости дождливой осени, что сейчас на миг показалось, что я попала в рай. Нет, я, конечно, люблю осень за ее ласковые дожди, за красоту опавших листьев, за тяжелое небо и устрашающие грозы. И лето люблю за предвкушение чего-то сказочного, нового, за тепло и бронзовый загар. А весну люблю за дурманящий аромат, который наполняет грудь свежестью, а душу надеждой…. А от зимы я просто в восторге! Она показывает всю природную мощь, решая судьбы букашек.

Кто-то замерзает, кто-то впадает в спячку. Она морозит деревья, покрывает льдом машины, дома, заставляя людей греться не только физически… В такие моменты хочется чего-то больше, чем просто согреться. Хочется мира, уюта.

Вот и сейчас расплылась в улыбке, смотря на переливающееся покрывало. Уже декабрь, а снег в этом году не торопился укрывать уже промерзшую землю. Все три недели белые мушки летали, только изображая видимость приближающейся зимы. А сегодня всё, как я люблю. Уснула осенью, а проснулась зимой.

Разбежавшись с крыльца, упала на заваленный снегом газон. Снег лежал такой чистый, настоящий. Блестел, заставляя жмуриться. Набрала полные ладони снега и подбросила вверх. Рыхлые легкие снежинки закружились в воздухе, ложась на лицо. Легкое покалывание сменялось приятным холодком. Справа послышался шорох. Ко мне бежал черный лохматый пес, который категорически отказывался жить в доме, выбрав себе место в стоге сена у конюшни. Вечером зарывался в засохшую траву и спал до утра. Дикарь. Невозможно приручить. Делает только то, что хочет. Точно, Скала. Лохмач подбежал и сходу лизнул меня в щеку. Не в силах сдерживаться, рассмеялась так громко, что из домика охраны высыпали парни. Они почесали затылки и снова вернулись к своим делам. Собака легла рядом со мной, наблюдая, как я подбрасываю пригоршни снега в воздух, лишь изредка поскуливая, когда в него прилетали холодные комочки.

— Яна! — голос отца заставил привстать, опираясь на локти. Отец переоделся и стоял у крыльца. За его спиной стоял Олег, прислонившись к своей черной «бэхе».