Слезы черной вдовы

Кроме того, Кошкину очень уж не терпелось поглядеть на этого Гриневского и понять - какого японского городового он делал в ее спальне?!…

Кошкин не был против, что Григорий Рейнер увязался с ним. Разумеется, он не полностью доверял младшему брату художника, не собирался делиться с ним соображениями и даже - чего уж скрывать - все еще держал в подозреваемых. Но рассудил, что Рейнер, хорошо знающий здешние места и людей, может быть полезен. Так и вышло.

Усадьба хозяев а, точнее, хозяйки Горок находилась в пяти минутах езды от дачи Рейнеров. Просторное каменное двухэтажное здание - без архитектурных излишеств, как дача Раскатовой, но и не «фермерский домик», вроде пристанища Рейнеров. Вокруг разбит садик с теплицами, и садовник как раз поливал что-то, Да и вообще участок казался довольно обжитым, так как, Кошкин знал, Гриневские жили здесь круглый год, а городскую квартиру, кажется, вовсе отдали в распоряжение родственникам.

В тени ветвистой яблони были подвешены скрипучие качели, на которых сидели две девочки лет семи-восьми - почти одного роста и с огненно-рыжими волосами, настырно выбивающимися из под шляпок. Должно быть, господские дети. Девочки сидели, склонившись над книгами, но глаза их, живые и любопытные, внимательно следили за Кошкиным. Уже тогда он почувствовал себя неуютно…

- Вы несколько не вовремя, господин Кошкин. Мой муж болен и едва ли сможет сейчас ответить на ваши вопросы.

Алевтина Денисовна, хозяйка, сноровисто убирала в несессер медицинские принадлежности - в гостиной остро пахло спиртом и лекарствами. Это была очень худая, высокая женщина - не столько строгая, сколько собранная. Держалась она с необыкновенной уверенностью, голос ее звучал спокойно, ровно, и интонации его не предполагали, что кто-то может ей возразить.

И Кошкин, который шел сюда полный решимости, покорно кивнул, согласившись, что и правда может зайти позже… вот тут-то и вмешался Рейнер:

- Алина, я даю вам слово, что Степан Егорович много времени не отнимет, поймите, это ведь очень важно.

Рейнер не улыбался ей, но смотрел столь располагающе и участливо, что Гриневская тотчас смягчилась. Насколько могла смягчиться эта женщина, по крайней мере:

- Я лишь предупредила, что едва ли мой муж сумеет сказать что-то дельное сейчас. А впрочем, если вам угодно…

Кошкин уже подумал, что Гриневская, как и Ольга Рейнер, останется, чтобы вместо мужа отвечать на вопросы, но та неожиданно проявила деликатность:

- Я распоряжусь, чтобы принесли чаю, - она улыбнулась почти приветливо и, не взглянув на мужа, вышла вон.

Рейнер, догадавшись, что теперь его присутствие будет только мешать, извинился и покинул комнату через другую дверь - в сад.

Сергей Гриневский остался с Кошкиным наедине.