Отрок. Перелом

Но ежели все-таки ноги твои, чревом ненасытным понукаемые, тебя на улицу вынесут, поворачивай не в ту сторону, где еда, а прямо к нужнику – клин клином вышибают. И со снами соблазнительными то же самое. Вот вас из самострелов учат стрелять. А ты приучи себя: как только еда приснится, сразу во сне хватаешь самострел и в нее, в еду эту, стреляешь. А потом щенка своего на нее натравливаешь. Так прямо и говори: «Кусок, взять!» Она, болтом пришпиленная, сбежать не сможет, тут-то он ее и…

Аринка чуть не прыснула при этих словах. Посмотрела на Андрея – он тоже смеялся. Глазами одними – лицо его совсем неподвижно оставалось. Глазами же и показал ей, мол, пойдем, не надо мешать. Аринка согласно кивнула, и они вышли из-за клеток. Так захотелось вдруг позвать его куда-нибудь в такой же вот уголок, как нашли Прошка с Млавой, – посидеть рядом на бревнышке или просто постоять, глядя на реку! Уже чуть было и не сказала, да тут увидела спешивших к ним Аньку и Машку – не выдержали девчонки, следом пошли. Арина замахала им издали, чтоб не подходили, а то растрещатся, спугнут тех двоих. Пусть уж Прошка там с несчастной Млавой побеседует – вроде как хорошо у него получается.

– Завтра Дударик подъем чуть не затемно проиграет, имей в виду. Мы в церковь поедем, – предупредила Анна Арину, когда они, наконец, отправили девок спать и остались вдвоем. Повинуясь рожку Дударика, недавно подавшему сигнал «Отбой», все вокруг стихло, покой и тишина проникли на крепостной двор, а дневная суета, уступив им место, расползлась по самым дальним закоулкам; вечер выдался удивительно тихий и теплый. Арина только расслабленно кивнула в ответ на слова боярыни:

– Тогда я вас провожу и в посад с утра схожу наконец. Давно собиралась.

– Как это «провожу»? – вскинула брови Анна. – Разве я неясно сказала? Ты же христианка! Это у нас строго – каждое воскресенье все непременно в церковь едем, службу пропускать не годится! У нас-то здесь пока только часовня. Ты же была в нашей ратнинской церкви, кажется? Отец Михаил с тобой говорил?

– Да, когда сюда ехали, то в Ратном в церкви службу отстояли, – опять кивнула Арина, уже понимая, что от поездки отвертеться не удастся – даже и пытаться не стоит. – А к исповеди я у себя в Дубравном ходила, с месяц как, наверное. Вообще-то у нас дома своя молельня была – батюшка устроил, и книги божественные еще из матушкиного приданого. Я их после пожара там и нашла и сюда с собой привезла – они и не обгорели совсем. Батюшка сам нам из них читал – так и молились, а в храме бывали только по праздникам. А в Турове, конечно, в церковь ходила каждое воскресенье, с мужем да свекровью. Но я думала, что тут-то тоже, как дома у нас, в часовенке можно помолиться, – она постаралась сгладить свои поспешные слова.