Цыганочка, ваш выход!

Ох-х, грехи наши тяжкие, когда только это непотребство кончится, что дети с голоду мрут… Ну, держи вот хоть сухарика…

– Бублик на, горе луковое! Да не реви впопусту, не вернуть уж…

– Отдёрни карман, семечек насыплю! Да на вот, дай мальцу молока попить! Не плачь, не плачь, обойдётся! Через два дня опять паровоз на Москву будет, попросись!

Им насовали сухарей, картошки, кто-то сердобольный дал даже две воблы. Девчонка, всхлипывая, поблагодарила, взяла за руку брата и неверной походкой, на ходу утирая слёзы, пошла к выходу из рядов. Ей вслед жалостливо щёлкали языками, качали головами, и только обворованная торговка всё ещё продолжала визгливо бранить всех цыган на свете и оттирать от грязи уцелевшие куски солонины.

Выйдя с базара и свернув в один из кривых переулков, девчонка вдруг решительно вытерла слёзы и ускорила шаг.

– Васька, да живее! Сопли-то подбери!

Пацан шмыгнул носом, широко ухмыльнулся и прибавил шагу. Они успели торопливо пересечь площадь с сиротой-постаментом без памятника, свернуть в пустую улочку с краснеющими над заборами кистями рябины… и навстречу им из переулка вывалила хохочущая стайка цыганок. Впереди была та самая, горбоносая.

– Ну что, Ксенька? Говорила я тебе – не бойся?! А ты – умница, как заплакала-то хорошо! Я вот так не смогу! А вы, чяялэ?

– Нипочём! – со смехом подтвердили остальные цыганки. Одна из них, опасливо оглянувшись, заметила:

– Меришка, только теперь уж нельзя будет сюда прийти! Нас-то не узнают, все мы, как мухи, для них одинакие, а вот Ксеньку признают враз!

– Ну и что, мы всё равно скоро уезжаем, – пожала плечами Мери. И тут же лицо её осветила широкая, счастливая улыбка. – Зато как сыты нынче будем! Как детей накормим! Ксенька, где ты там? Идём! Да часы вот свои держи! – Мери вытащила из-за пазухи кулончик на цепочке, ярко блеснувший камнями на солнце. Ксенька улыбнулась, спрятала часы.

Месяц назад цыгане подъехали к хутору Заночному. Там они должны были сдать детей Стеховых на руки родственникам, но с ужасом увидели на месте хутора обугленные развалины. Ни одного человека рядом не было. Цыгане доехали до ближайшей станицы и узнали, что хутор был спалён вчистую во время схватки регулярных войск и остатков банды Стехова. Уцелевшие жители куда-то сгинули, и найти их теперь не было никакой возможности.

– Куда ж казачат-то девать? – задумчиво ерошил бороду дед Илья. – Надо бы их тогда до города, что ли… Там уж после пусть сами пристраиваются. А нам уже пора назад заворачивать, и так задержались сильно. Уже по высокому снегу в Смоленске будем.