Цыганочка, ваш выход!

Там и свадьбу вашу сыграем, Сенька, слышишь? Чтоб всё как положено! Деньги, слава богу, есть какие-то – так надо, чтоб родня наша приехала, и из Москвы тоже, и из Тулы, и с Калуги…

Семён взглянул на деда без особого восторга, но, заметив с интересом слушающих эту речь цыган, промолчал. Однако, когда вечером всей семьёй сидели у костра и доедали суп, он вдруг негромко, глядя в подёргивающиеся пеплом угли, сказал:

– Что?! – задохнулся дед, хватаясь за кнут. – Да где ж это ты так разговаривать выучился?!

Он выдернул кнут из-за пояса, бабка Настя ахнула. Испуганно закричала, вскакивая, Мери, но Семён даже не отшатнулся. Не меняясь в лице и не отводя взгляда от огня, он спокойно повторил:

– Пора свадьбу играть, дед. Я четыре года Меришки жду. А родню через год на крестинах вусмерть напоим, не беспокойся.

Дед Илья поднялся на ноги. Резким движением вогнал кнут обратно за пояс, повернулся и молча ушёл в темноту. За ним кинулась жена. Мери и Семён остались одни.

– Сенька, Сенька, ты с ума сошёл… – пробормотала Мери, зажимая ладонью отчаянно колотящееся сердце. – Да разве можно так, боже мой… Я думала, дед тебя сейчас прямо кнутом и…

– Ну и что? – усмехнулся Семён, сапогом подгребая к костру откатившуюся головешку. – Велики убытки, тоже ещё… А мне что, до зимы завязаться и терпеть? А не дай бог у тебя ещё какая подружка-дура в састэра попадёт – так ты снова с ней заодно мучиться сядешь? И из меня душу мотать? Ну уж хватит, чаёри. Этак я до седой бороды досижусь без жены.

– Вот подожди, разбойник, – сердито сказала Мери. – Сейчас дед Илья вернётся и меня в кандалы засунет, чтоб я с тобой в Воронеж ночью не убежала, – что тогда?!

– Не будет этого, – отозвался Семён. Голос его был обычным, ровным, спокойным. Мери только вздохнула.

– Потерпел бы, право, до зимы… Дед и так из-за Симки злой до сих пор, а ещё и ты тут…

– А что ты меня отговариваешь?! – вдруг вскипел Семён. – Передумала замуж идти – так и говори! На вожжах не потяну небось!

– Тьфу, болван! – вышла из себя и Мери. – Сколько раз тебе одно и то же повторять?!

– А ты не повторяй! Молчи и делай, что я говорю! Ежели дед сейчас упрётся – ночью мы с тобой прямо…

– Вот попробуй только, собачий сын! – мрачно раздалось из темноты, и дед Илья, угрожающе глядя из-под насупленных бровей, шагнул в круг света. Из-за его плеча выглядывала бабка Настя, делая внуку отчаянные знаки. Мери шмыгнула в шатёр. Семён молча, пристально смотрел на деда.

– Делай, ирод, что хочешь, коль невмочь! – свирепо объявил старый цыган.