Раздевайся, Семёнова!

Зная, что никому я не нужна, что никто меня не ждет, и никто мне не позвонит. Как не звонит уже больше часа, окончательно разочаровавшись, или забив на меня. И это молчание мобильника было красноречивее любых гневных, оскорбительных сообщений, любых звонков и любых объяснений в стиле «это не я, это ты»…

- Сволочь… - всхлипнула я, вытирая один глаз, и сунула ключ в замочную скважину.

Ключ не провернулся – дверь оказалась не заперта.

На удивление, мне и на это было наплевать. Если в квартире грабители, и меня сейчас тюкнут чем-нибудь тяжелым по башке, я буду только рада.

Зашла, вгляделась в темноту нашей общей прихожей – похоже, соседок по блоку тоже нет дома. Вот и хорошо – никто не услышит, как я вою под одеялом…

Из-под нашей с Юлькой двери, однако, пробивался слабый, желтоватый свет.

Наверное, забыла выключить торшер, неотчетливо подумала я, толкая ногой дверь. Но это был не торшер. Это был ночник – мой собственный, маленький, прикроватный ночник.

А на самой кровати, закинув ноги на изножье, а руки за голову, лежал Знаменский и задумчиво курил в открытую форточку.

Остановившись так резко, будто налетела на стеклянную стену, я смотрела и не могла поверить своим глазам.

– Что ты здесь делаешь? – выдавила, наконец, из себя. На большее мой мозг был не способен.

Он перевел на меня свой непроницаемый взгляд.

– А сама не хочешь ответить на этот вопрос? Представь, что я уже его задал.

– Я имела на это право… Ты… ты использовал меня… как последнюю… – глаза снова налились слезами, хотя секунду назад казалось, что я их всех выплакала.

– Я тебя семье представил… – ровным голосом ответил он, никак не отреагировав на мои жалкие всхлипывания. – Какую «последнюю»?

– Ага, чтоб бывшая напилась с горя… очень благородно…

Без лишних слов он сел, вытащил из внутреннего кармана пальто какую-то сложенную вдвое бумагу и положил на тумбочку.

– Иди посмотри… А потом решишь, стоило это того, чтобы ты немного оскорбилась или же нет.

Хлюпнув в последний раз носом, я с опаской подошла, взяла бумаги.

- Если развернешь, сможешь даже прочитать, - съязвил он.

Я развернула. Перед мной был какой-то документ – длинный лист, испещренный убористым, печатным текстом, поделенным на параграфы. Я поднялась к самому началу и вслух прочитала заглавие.

– «Договор купли-продажи жилой и нежилой недвижимости»… Что это?

– Посмотри, кто покупатель и кто продавец… - терпеливо направил меня он. – Чуть пониже, третья-четвертая строка…

Я посмотрела. В покупателях значилась некая «ООО Долгие лета», а продавцах… я нахмурилась – Софья Владимировна Знаменская.

– Твоя мама продает дом? И что здесь такого?

– А то, что она еще не в курсе, что продает дом.