Раздевайся, Семёнова!

Тут, к сожалению, мне пришлось забрать у нее факел властительницы сердца самого крутого парня в университете…

- А ты знаешь еще одного?

- Я нет… Но, может, ты… - Юлька выдохнула. – Погоди. Дай собраться с мыслями. Ты уверена, что не лежишь сейчас в реабилитационном центре после отравления наркотическими грибами?

- Я лежу в ванне, Юль. В гостинице, - прокашлялась и добавила, стараясь, чтоб позвучало обыденно и не хвастливо, – в Лондоне.

- Пфф… - фыркнула в ответ Морозова. – В Лондоне она... Че там делать, в этом Лондоне? Прилетай лучше к нам в Австрию, на сноубордах кататься. Вот где фан...

- Семёнова! – снова завладел телефоном Влад. – Бросай своего папика и валяй к нам, тройничок замутим!

Юлька что-то зашептала ему на ухо, и он подавился словами.

- Кто?! Ох ты ж едрить твою… Не, Семенова, сиди лучше в Англии… Мне красный диплом еще пригодится…

- Не слушай его, Кать… - снова вклинилась Юлька. – Лучше приходи, как приедешь, в общагу – устроим тебе торжественную встречу… А то ведь никто и не поверит, если я сама расскажу…

В общагу по возвращению из Лондона я не пошла, но в первый же день лекций ощутила на себе повышенное внимание сокурсников. Все же, вероятно, отчасти Юльке поверили.

А если кто с ее слов и не поверил, получил тому наглядное доказательство, как только увидел меня, входящую под ручку с преподавателем в центральное фойе академического здания.

Столь шокирующее зрелище снизошло на университет неспроста. Всю дорогу из Лондона мы со Знаменским думали над тем, как именно будем вести себя в университете, и в конце концов решили, что лучшей стратегией станет, как выразился мой жених, «обыденная близость». То есть на людях мы будем вести себя как любящая, но давно притершаяся друг к другу супружеская пара, следить за которой также скучно, как за библиотекаршей Валерией Николаевной и ее мужем – университетским электриком. Тогда есть шанс, что ажиотаж вокруг нашего романа скоро утихнет, за нами перестанут следить, перестанут сочинять про нас всякие тупые байки, и дадут нам спокойно жить. Во всяком случае, со следующего года, после свадьбы, по идее должны.

– Ленивым взглядом скользишь по окружающим… – уголком рта, почти неслышно наставлял меня Знаменский, пока мы преодолевали расстояние между дверьми и лифтами. – Легкая, ничего не значащая улыбка… В нашем появлении нет ничего необычного… Мы женаты уже десять лет… и делаем это каждое утро…

Его аутотренинг помог. Несколько деревянных шагов, и я уже, пусть несколько вымученно, но улыбалась. А еще через несколько шагов мне уже хотелось смеяться – настолько ошеломленный и потрясенный вид был у всех, кто замечал нашу «сладкую парочку».