Раздевайся, Семёнова!

Вышестоящий мог ведь и принудить подчиненного к сексу, шантажировать… Ну, сама понимаешь… – Знаменский вдруг остановился и заметно покраснел.

Я прикусила губу, поняв его. Ведь элемент принуждения был и в нашем «служебном» романе.

– Послушай… – начал он. Я не останавливала его, не спасала от объяснений – просто ждала. Пусть выскажется. – Я надеюсь, ты понимаешь, что я… не заставил бы тебя раздеться… если бы не чувствовал, что ты сама… не против…

Сглотнув слюну, я кивнула. Это частично оправдывало то, что произошло. Знаменский глубоко затянулся.

– Я был зол, – добавил он. Я снова кивнула. – И хотел тебя так, что мутилось в голове. Но я хочу, чтобы ты знала… я никогда не пошел бы дальше, если бы не был уверен…

Где-то этажом ниже хлопнула дверь, послышались голоса и нам пришлось отложить этот серьезный разговор на потом. Поцеловав своего мужчину в заросший подбородок – чтоб не так расстраивался – я убежала на лекцию по социологии, а он ушел на семинар, который вел у пятикурсников.

Мое появление в лекционном зале было похоже на мокрую мечту всех недооцененных восьмиклассниц – «и тут я такая захожу, а на меня все смотрят!»

Как бы пафосно это не прозвучало, ситуация была именно такой. И не только смотрели, но еще и шептались, хихикали, открывали рты в немом «вау», а самые смелые лезли поздравлять, и вообще «дружить». Я никогда бы не подумала, что слухи могут распространяться с такой скоростью. И никогда бы не подумала, что мечта недооцененных восьмиклассниц мне не понравится от слова совсем.

– Не нервничай ты так, – шепотом успокаивала меня Юлька, как ни в чем не бывало подсев ко мне. – Они просто тебе завидуют. Уж если мне завидовали, когда я с Владом начала встречаться…

 – Пусть завидуют, - прошептала я в ответ. - Главное, чтоб не думали, что я продажная подстилка, замутившая с преподом ради оценок.

– Ради оценок… ставят оценки. А не дарят брюлики, - она мотнула головой на мое кольцо. – Я надеюсь ты позовешь меня на свадьбу?

Я криво усмехнулась и кивнула. А про себя подумала, что позвать позову, но в лучшие подружки она ко мне больше не пролезет – нетушки.

Вообще, в первый раз в жизни я порадовалась, что у меня не так уж и много подруг – никто не выспрашивает «как он в постели», не трепет нервы рассказами о том, сколько процентов семей разводится в России, не пугает реалистичными исходами злостных мезальянсов… Никто, кроме самой Юльки, которую мне, похоже, придется научиться слушать вполуха. Потому что ей было интересно все, включая размер пениса нашего «звездного» преподавателя.

– Тут ведь, понимаешь, какое дело, Семёнова… – нагло ухмылялась она. – Не расскажешь, я буду думать, что у него маленький. Оно тебе надо?

Я отмахивалась, краснела и чуть было ни встала и пересела от нее прямо посреди лекции.