Улыбка 45-го калибра

Очень вам благодарен, что не сочли за труд прийти и поставить нас в известность. Обязательно отправлю Валентину Кирилловну к психиатру. Могу вас успокоить, как только отменю препарат, она снова станет адекватной. Простите, вы откуда знакомы?

– На одной площадке живем, – буркнула я, – соседствуем. Пожаловалась ей на безденежье, а Валя к вам отправила.

– Душенька, – расплылся в самой сладкой гримасе противный Олег Игоревич, – ну подумайте сами, что за чушь! Врач, который просит пациентку беременеть, а потом выплачивает ей деньги за аборт!.. Такое могло родиться лишь в воспаленном мозгу психически ненормальной женщины. Впрочем, в случае с Колосковой все объяснимо. Гормоны – коварная вещь.

– И вам не нужны четырехмесячные эмбрионы?

– Дорогая, аборты на таком сроке запрещены, а я не хочу конфликтов.

– Но вы только что брались сделать мне вмешательство за тысячу долларов!

– Я? – вполне искренне возмутился Олег Игоревич.

– Как это? Сами сказали, поздновато, но возможно, сдайте анализы.

– А-а-а, – протянул доктор, – вот видите, опять мы друг друга не поняли. Имел в виду, что поздновато вам рожать, но вполне возможно, при хорошем наблюдении. Тысяча долларов – это стандартная цена за услуги частного специалиста, который берется довести до успешных родов трудную беременность.

Я растерялась. Думала, Олег Игоревич радостно ухватится за новый «источник», но отчего-то врач не захотел иметь со мной дело.

Вновь воцарилась тишина. Гинеколог цвел улыбкой, я пробормотала:

– Да, мой прием закончен.

– Милая, – с жалостью в голосе ответил врач, – Валя тронулась рассудком, но вы-то не похожи на ненормальную.

Пришлось встать и удалиться. Выскользнув за дверь, я, пользуясь тем, что в коридоре никого не было, присела и приложила ухо к замочной скважине. Но из кабинета не доносилось ни звука.

Остаток дня я мыла посуду и молча сносила тычки Регины. Девушка была недовольна лаборанткой по всем статьям и придиралась к любой мелочи. Плохо вымыла мензурки, накапала водой на пол, размазала грязь по столу, не сумела аккуратно застелить полки в шкафу газетами. Меня так и подмывало сказать: «Между прочим, Орест Львович велел тебе не цепляться к новой служащей».

Но, естественно, ничего такого вслух я не произнесла, только молча повиновалась, чем довела злобную девицу почти до исступления. Она, очевидно, надеялась, что я разину рот и пошлю ее куда следует. Мое терпение взбесило ее окончательно, и она велела:

– Ну-ка сгоняй на проспект, там торгуют горячими пирожками, да притащи мне один с сыром, а другой с мясом!

Следовало возразить, ляпнув что-то типа: «Это не входит в мои служебные обязанности». Но я одурела от бесконечного мытья посуды, поэтому просто кивнула и ушла.

Пирожками торговали в огромном супермаркете.