Улыбка 45-го калибра

– Не знаете, где Жанна?

– Кто там, Лена? – донеслось из комнаты, и через секунду в прихожую вышла безобразно толстая старуха в бордовом застиранном халате. – Вам кого?

– Пришла к Жанне, гляжу – опечатано…

– Милая моя, – всплеснула руками бабка, – вы им кем приходитесь?

Я секунду поколебалась, потом соврала:

– Учились когда-то вместе, а потом я оказалась по распределению в Воркуте. Вот, приехала в Москву. Дай, думаю, зайду. По телефону звоню, звоню, никто не подходит.

– Ой, милая, горе-то, горе, – запричитала старуха, – ты вот тут в передней на стульчик сядь.

– Ой, страшное дело, – завела было бабка, но, заметив, с каким жадным любопытством к ее словам прислушивалась девоча, осеклась. – Лена, ступай уроки делать.

– Ну, ба, – заныл любопытный ребенок.

– Иди-иди, – сурово приказала старуха.

Пришлось девочке удалиться.

– Не хочу при ней страсти рассказывать, – пояснила хозяйка. – Ой, горе, ой, беда, ой, несчастье…

– Она жила вместе с родственницей, знаете?

– С Анной Константиновной? Конечно.

– Во-во, – оживилась бабка, – тому уж несколько дней, как Аня застрелилась.

Я подскочила на стуле и, чуть было не ляпнув: «Вы путаете, ей сделали укол», спросила:

– Жуть кромешная, – без остановки трещала бабка, – прямо в рабочем кабинете жизни себя лишила. Наши во дворе говорят, что у ней какое-то вещество радиоактивное пропало, вот руки на себя и наложила. Она в НИИ секретном работала, большим начальником.

Я тяжело вздохнула. Удивительная вещь сплетни, откуда что берется. Во всем рассказе только одна фраза правильная: о работе в НИИ. Анна Константиновна и не думала стреляться, и из ее отдела кадров не могло пропасть ничего, кроме бумаг да личных дел сотрудников. Вот ведь что накрутили тетки на лавочке у подъезда. «Агентство ОБС», как называет их Дегтярев. Расшифровывается аббревиатура просто: Одна Баба Сказала.

– На ихнюю семью прямо мор напал, – азартно блестя глазами, вещала тетка, – совсем недавно брат у Анны помер, только оплакали, сама убралась, а потом уж и Жаннин черед пришел.

Я почувствовала огромную усталость и какую-то темную безнадежность. Подобное чувство испытывает человек, идущий по длинному черному тоннелю. Вдруг впереди брезжит свет. Обрадованный человек кидается со всех ног к выходу и тут же понимает, что путь к свободе перекрыт решеткой.

– Что с Жанной? – тихо спросила я.

– Так отравилась, – выкрикнула бабка, – записку оставила! Мол, так и так, в моей смерти никого винить не надо, после кончины Ани жить не могу, прощайте.

– Нет, бабы у подъезда говорили.

– Когда это случилось?

– А вчерась вечером. Милиция приезжала, все ходили, нас спрашивали, правда ли, что они с Анной Константиновной так дружили.

Я медленно встала и пошла вниз, забыв поблагодарить словоохотливую бабку.