Московский полет

Президент выступал на сессии Верховного Совета:

– Раньше нас абсолютно устраивала тенденция перекладывать всю ответственность за сложившуюся ситуацию из центра на места, а оттуда по-иждивенчески валить все на центр. Вместе с тем последние события показали, что многие местные органы ждут, когда будет принят новый закон. С учетом того, что им сейчас надо больше заниматься хозяйством, брать на свои плечи ответственность в практическом плане, в том, чем сейчас пока оперативно занимаются партийные органы…

– Болтун! – прокомментировал водитель такси.

Я промолчал. Два года назад, собирая материал для своей последней книги, я прочел и прослушал десятки стенограмм и магнитофонных записей выступлений Горбачева в Норильске, Красноярске, Мурманске, Владивостоке и других городах. И обнаружил, что эти выступления на 90 процентов состоят из занудной консервативно-партийной демагогии, неотличимой от речей Лигачева или передовых статей «Правды» десятилетней давности. Словно сидит внутри Горбачева чучело старого, малограмотного и косноязычного коммунистического сыча, набитого, как опилками, речами Суслова, Брежнева, Андропова, – сидит и вещает с трибун голосом Горбачева.

И только тогда, когда этот сыч забудется, заснет или не найдет в своей пыльной башке опилки коммунистических цитат, только тогда неожиданно, в диком контрасте со всем остальным текстом, вдруг прорываются слова и мысли самого Горбачева. Живые слова и живые мысли…

– Остается еще один вопрос, – сказал по радио Горбачев. – О том, чтобы на воинов-«афганцев» распространить льготы, которые мы относим к участникам Великой Отечественной войны, и, в частности, по вопросам медикаментов и проезда на транспорте…

– Ну-ну! – нетерпеливо пригнулся к «Спидоле» водитель.

Ему было лет тридцать, и он вполне мог служить в Афганистане. А старенький радиоприемник «Спидола» лежал перед ним на панели рулевого управления, привинченный к ней самодельными металлическими скобами.

– Прежде чем принимать решение, – продолжал Горбачев, – думаю, мы должны товарищам «афганцам», которые здесь выступили, сказать от имени Верховного Совета, что их постановка вопроса является правильной…

– Да не тяни резину! – сказал мой шофер.

 – Будут льготы или нет?

– Они выполняли свой долг, – сказал Горбачев. – Все, что им поручено было государством, они делали честно. Здесь нет предмета для дискуссий. Поэтому этот вопрос уже ясен…

– Еще бы! Конечно, ясен! – согласился шофер.

– Теперь вернемся к Закону, – сказал Горбачев.