Невеста Моцарта

 Можно прижимать к себе, можно придавить собой, а ещё собак иногда обматывают эластичным бинтом. Не знаю, почему так работает. Но оно работает. Так я засранца, конечно, приучил спать с собой. Но ведь помогло. Он поправился. Правда, я его уже не отдал. Не смог.

— Прости меня, — я выдохнула в подушку, не зная, к кому из них я сейчас обращалась больше: к Перси, или к его хозяину. Но ответил мне второй.

— Тебе не за что просить прощения, славная моя. Моя сильная, храбрая, отважная девочка, — он погладил меня по щеке и вздохнул. Я задержала дыхание, боясь дышать. Я остановила бы сердце ради того, чтобы не пропустить ни слова, но от звука его голоса оно, наоборот, разгонялось как сумасшедшее.

 — Увы, плохое иногда случается, — обожгло меня его дыхание. — С собаками, с детьми, с близкими. Это жизнь. Не всегда мы бываем правы. Не всегда поступаем правильно. Иногда мы просто не знаем, как поступить. Но ты всё сделала верно. Сделала всё, что могла. Всё, что в этой ситуации зависело от тебя. Я не позволю тебе чувствовать себя виноватой. Я знаю, как тебе было одиноко и страшно. Знаю, что никого не было рядом. К сожалению, а может, к счастью, нам не дано знать зачем на нашу долю выпадают те или иные испытания. Мы не можем знать по силам ли они нам. Но это мы можем — обнять кого, кто в тебе нуждается, крепко-крепко и сказать: я рядом. И я буду держать тебя крепко-крепко и не отпущу, пока нужен тебе. Ты не одна, моя девочка. Не одна. Я — рядом.

— И я рядом, — обняла я его руку. Такую большую, сильную, горячую. Потёрлась о гладкую кожу щекой. — Если я вдруг буду тебе нужна. Если вдруг ты решишь, что оно того стоит. Я с тобой, чудище моё ненаглядное. Я — с тобой.

И боюсь, тоже привыкну спать в твоей постели, — я улыбнулась, изо всех сил стараясь снова не расплакаться.

Моцарт засмеялся, и погладил меня по щеке.

— Может, я именно этого и хочу? Только не грызи мои туфли. Чудище это очень не любит. И мы подружимся.

— Он и туфли грыз? — возмутилась я.

— У-у-у, он был такой засранец! Ни стыда, ни совести. Однажды мы пошли гулять…

Не знаю рассказывал ли он мне всё это. Или большая часть историй мне приснилась — я проснулась к вечеру, когда их обоих рядом уже не было: ни Сергея, ни Перси.

Проснулась вся в поту от странного сна, где я, кажется, занималась любовью.

Или не я. Но моё тело до сих пор дрожало, грудь болела от возбуждения, низ живота тянуло, между ног стало мокро, пульсировало, жгло. Но это было так приятно, остро, горячо и сладко, что я хотела в этот сон ещё. Хотела не одна. И даже не в сон…

Чёрт! Тяжело дыша, я откинулась на подушки. Закрыла глаза. Что-то было в этом сне ещё. Память сопротивлялась, не желая разлучать тело с ощущением незнакомого блаженства, но всё же сдалась.

Я ахнула и резко села.