Невеста Моцарта

Но этот тест я засуну тебе в глотку через задницу, если ещё раз о нём услышу.

Я встал, громко отодвинув стул. Достал и бросил на стол деньги.

— Счастливо оставаться!

— Сергей! — подскочила она и побежала следом. — Подожди!

— Что ещё? — развернулся я, выйдя из кафе.

— Помоги мне с разводом, — Александра неуверенно сглотнула. — Пожалуйста.

— Зачем тебе развод? И, — я предостерегающе поднял палец, — не вздумай врать. Я не бойскаут, бескорыстно старушек через дорогу не перевожу. А ты сразу начала разговор неправильно. Угрожать мне — позиция заведомо проигрышная. И это Женьке ты можешь рассказывать, что тебя заставили и мужа ты не любишь. Но мы-то взрослые люди, понимаем, что не только на любви держатся браки. Что это ты шлюхаешься, а Барановский терпит, а не наоборот. И он обеспечивает тебе безбедную жизнь, — осмотрел я её критически. Не на последние деньги она была одета. Как хорошая машина — полный фарш: от обуви до украшений. — Так что не ты здесь пострадавшая сторона.

— Давай без мужской солидарности, а, Моцарт? — передёрнула она плечиками.

— Это почему же нет? — усмехнулся я. — Ты только что шантажировала меня чужим ребёнком. И грозилась натравить на меня мужа из сестринской солидарности. Так чем моя хуже?

— Тем, что ты мужик, а он — нет. И мне нужен этот развод!

— Потому что… — подсказал я.

— Потому что это его ребёнок, — нехотя прошипела она.

— Он заберёт его. Признает меня невменяемой, или докажет, что я опасна, или ещё что-нибудь придумает, когда узнает. А если я разведусь до того — не сможет.

— И зачем это мне? — небрежно бросил через плечо, направляясь к выходу на посадку.

— Сергей! — она вцепилась в рукав, но правильно оценив мой взгляд, поспешно убрала руки. — Я знаю, что ты не возьмёшь деньги, но я могу быть тебе полезна.

— Нет, ты — не можешь. Мне ничего от тебя не нужно, Александра. Больше ничего. — Я смотрел как выражение мольбы на её лице сменилось отчаянием. Но прежде, чем она надумала упасть на колени, поймал за руку. — Я подумаю.

Пересёк условную границу, куда провожающим вход запрещён, подал паспорт, посадочный талон, и обернулся, прежде чем пройти дальше.

— Номер двенадцать двадцать один. В «MOZARTе». Я отдам нужные распоряжения. Можешь заселяться в любой день. Разберусь, когда приеду.

Она отчаянно закивала и, молитвенно сложив руки на груди, прошептала «Спасибо!»

Я покачал головой и прошёл в зону досмотра.

О чём только думает эта женщина? Нормальный он мужик, Барановский. Ну, мягковат с ней, многовато прощает, но кто из нас без греха. Жила бы да радовалась. А она творит всякую хуйню, ещё и чужими руками свои проблемы пытается решать. Но пусть теперь пеняет на себя.

Всё же до Женьки её сестре далеко.

До Женьки всем далеко. Я тоскливо вздохнул и по длинной трубе пошёл в самолёт.