Невеста Моцарта

— Ну, конечно! Это не телефонный! Другой не срочный! Тот вообще не разговор! — размахивала я руками, расхаживая по комнате.

— Жень, я сейчас немного занят, чтобы выяснять отношения.

— Да кто бы сомневался, Сергей! Ты всегда для меня занят! Просто верь мне, детка! — передразнила я. — Ну я верю, и что? Сижу. Жду. Молчу. А стоит ли?

— С этим я тебе точно не помогу. Тебе решать стоит ли, — как отрезал он. — Но сейчас мне правда некогда. И придётся задержаться здесь немного дольше, чем я планировал. Я перезвоню, — ответил он и отключился.

— Когда? — выкрикнула я в пустой комнате. — Когда сочтёшь нужным?

Швырнула на кровать телефон.

Подняла цветы. Снова налила воды в вазу. Вытерла пол.

Принесла документы, ноутбук, блокнот, в котором делала заметки.

Да можешь и не звонить! И загорать в своём Лондоне сколько хочешь. И ничего мне не рассказывать.

— Разберусь сама! — пододвинула я блокнот.

Вырвала несколько листов. Крупными буквами на каждом написала: Сагитов, Нагайская, Семёнов, Вересова-Бринн, Сатана, Моцарт… и разложила на полу.

Я посмотрела на экран и перевернула телефон, завибрировавший очередной раз.

Третий раз подряд звонил Моцарт. И третий раз я тыкала его экраном вниз.

Мы сидели за столиком уличного кафе: я, Карина, Иван.

Карина позвонила сама, вчера вечером, когда к моим листкам добавилось ещё несколько фамилий: часть я уже порвала и выкинула, часть обросла новыми вопросами и пометками. Она предложила встретиться, отметить первый день в универе и я согласилась.

Пригласить Ивана присесть с нами, а не стоять «в карауле», предложила я.

С ним мы вчера поговорили: я объяснила, что была расстроена и не хотела его обидеть, он — что хотел меня поддержать, а не задеть. В общем, не сказать, что напряжение между нами мы преодолели, но сегодня волевым решением я отменила режим «телохранитель» и до сих пор не пожалела об этом.

Нещадно жарило солнце, словно первого сентября решило вернуться лето. Иван развлекал Карину, ненавязчиво переходя на французский, чем приводил в восторг эту любительницу прононса, жареных каштанов и тяжёлого флирта с последствиями. А я обмахивалась меню и жаловалась, что, наверное, из-за этой внезапной жары линейка прошла так бестолково.

— Я думала будет интереснее.

— Жаль, ты столько сил вложила, столько готовилась со своим оргкомитетом, — посочувствовал Иван.

— Вот именно. А в итоге вся моя работа свелась к тому, что я раздала бейджики, сделала пару снимков для новостной ленты сайта универа и поругалась с куратором. Помнишь того парня, что Сергей назвал «сын маминой подруги»?

— Такой с пухлыми щёчками и расчёской в кармане? — скромно улыбнулся Иван.

И я, кажется, только что поняла зачем Моцарт всюду ходил со мной, давал эти забавные прозвища, просиживал штаны на наших заседаниях.