Невеста Моцарта

— А я? В клуб юного детектива, — пожала я плечами.

— Серьёзно?! — округлила глаза Карина. — У вас и такой есть?

— Да, — уверенно соврала я и растянула губы в улыбку: ну а кто той Карине виноват, что иронии она не понимает. Покосилась на телефон. Молчит. Теперь я с трудом сдерживалась, чтобы снова не проверить: может, сел? — А знаете о чём нам рассказывали на первом занятии по описанию и анализу произведений искусства?

Иван заинтересованно выпрямился на стуле. Карина кисло сморщилась.

— О рынке фальсификата, — ответила я.

Это была чистая правда. Единственная лекция. Но она настолько совпала с моими актуальными интересами, что я набралась смелости и, несмотря на все регалии, полчаса мучила кандидата искусствоведения, эксперта Министерства культуры и лауреата премии Правительства РФ, Илью Витальевича Любимова, своими наболевшими вопросами.

— И как? — улыбнулся Иван.

— Феерично. Вот вы, например, знали, что рынок антиквариата по доходности и обороту сравним разве что с торговлей лекарствами и алкоголя? — повторила я слова преподавателя.

— Откуда! — манерно удивилась Карина.

И этот её насмешливый тон как обычно отбил у меня всё желание рассказывать.

Я пыталась вспомнить почему мы вообще дружим. Всё, что было интересно мне: книги, живопись, её история, она игнорировала. Ску-у-чно! А всё о чём взахлёб рассказывала она: клубы, косметика, шмотки — не понимала я.

Да и остальные подруги больше любили потрещать про парней, кто с кем спит, с кем трахаться не очень, а с кем вау, у кого какой: маленький/большой, кто кого бросил, отшил, что сказал, а не слушать мои «лекции».

Одному Моцарту было не скучно: он устало и безнадёжно не вздыхал, когда я делилась своими знаниями. Или историями. Да чем угодно!

— Теперь знаете, — натянуто улыбнулась я. И, убирая телефон в карман, всё же глянула не сел ли он. Не сел.

— Я бы с удовольствием послушал, — мягко улыбнулся Иван.

Я ему верила. Но сейчас Карина тянула меня «попудрить носик».

— Нет, ну везёт же некоторым, — возмущалась она по поводу двойного ряда ресниц у Ивана, поправляя у зеркала помаду. Это я посвятила её в тайну его магического взгляда. — Тут, блядь, наращиваешь, утолщаешь, а он с такими родился! Вот зачем ему? Он же и так — космос! Ослепнуть можно! А он точно твой телохранитель?

— Точно, — тяжело выдохнула я, и подняла вверх средний палец, честно говоря, посылая её на хуй, но делая вид, что демонстрирую кольцо на безымянном.

— И не будешь против, если я с ним… ну это… замучу?

— А почему я должна быть против? — закрыла я воду. И, вырвав бумажное полотенце, вытирала руки.

— Просто он так на тебя смотрит, — оценила она меня взглядом. — Спрошу по-другому.