Невеста Моцарта

А ещё у меня есть университет, и родители всё же передумали разводиться.

Папа воспрял духом и даже что-то периодически напевал, расхаживая по дому. А мама увлечённо пекла, что она делала только в моём детстве.

— Мам, я сейчас лопну, всё, не подкладывай мне, — откинулась я к спинке стула, так и не осилив последний, кажется, пятый творожный рогалик.

— Заверну вам с Ванечкой с собой, каждому, да пойду ему в гостиную ещё молочка отнесу, а папе чай, — суетилась она на кухне, гремя чашками, шурша пакетами, хлопая дверцей холодильника.

Я достала из сумки папку, а из кармана — маленький блокнот с карандашиком, что теперь постоянно носила с собой: никогда не знаешь, когда, где и что придёт в голову.

Например, на одном из занятий всё у того же Любимова я поняла, почему дядя Ильдар назвал дело по антиквариату «тухлым»: по подделке антикварных изделий их даже не возбуждают. Отсутствует умысел. «Исполнитель» подделки ничего не продаёт, а просто выполняет работу заказчика, в чём бы она ни заключалась. А антиквар продаёт, но не он заказчик, и всегда уверяет: не знал, что вещь не подлинная, вот тут у меня написано.

Во время разговора с отцом, своих родителей и сестру я тоже включила в схему, что занимала уже весь пол комнаты. С папой был связан особняк и его продавец Семёнов (шестьсот тысяч ссылок что выдавал поисковик на запрос с простой фамилией Артёма Алексеевича я пока не осилила, но каждый раз добавляла к нему новое слово: +бабушка, +родители, +инженер, +талантливый, и была уверена, что скоро подберу нужное сочетание и пойму кто он такой). С мамой — картина. С Сашкой — Михаил Барановский.

И Барановского я вспомнила прямо к месту.

— Как там у Серёженьки дела в Лондоне? — вернулась мама с пустой тарелкой, довольная тем, что заставила меня пригласить Ивана в дом, и он не торчал в подъезде, счастливая и что-то мурлыкающая себе под нос, когда позвонил Михаил.

— Нет, Мишенька, у нас Саши нет, — удивилась мама. — И не приезжала. И даже не звонила… Да зачем же мне скрывать?.. Нет, я ничего странного не замечала. Я же говорю, я её даже не видела… Она вроде в Люцерн собиралась, нет? На фестиваль академической музыки… Отменили?.. Нет в гостинице?.. Так, может, выбрала другую?.. Что? Как раз звонит? Ну слава богу! Слава богу, нашлась, — отключилась она. И посмотрела на меня, вспоминая о чём мы говорили.

— Серёженька сам тебе всё расскажет, когда вернётся из Лондона. Ты помнишь это дело, мам? — толкнула я по столу обгоревшую папочку с тем самым «тухлым» делом.

Делом о подделке оружия.

Настоящий палаш начала девятнадцатого века продали известному человеку как личное оружие Дениса Давыдова. И дело завели лишь потому, что антиквар отказался возвращать деньги, а обиженный олигарх пошёл на принцип.