Возвращение Томаса. Башня-2

Воздержания всякие…

Он забросил поводья на седло, прелат смотрел с ожиданием и надеждой на продолжение дискуссии, однако Олег повернулся и пошел в здание.

Томас виновато посмотрел на прелата, развел руками, извиняясь за своего грубого спутника. Прелат сказал со вздохом:

– Иди за ним, сын мой. Ты чист душой! Ты просто удивительно чист.

Томас бросился догонять Олега, вместе вошли в трапезную, там уже расставляют по обе стороны длинного стола глубокие тарелки с наваристой ухой.

Олег сел, в трапезную входили хмурые монахи. Последними появились настоятель и прелат, отец Крыжень прочел благодарственную, монахи дружно сказали «Аминь» и взялись за ложки.

Томас старался есть так же неспешно, как монахи. В их движениях угадываются основы тех манер, которые короли стараются привить высшему свету и которые объявлены благородными: не хватать жадно еду, не класть на стол локти и не раздвигать их так, словно стараешься захватить как можно больше пастбища с сочной травой… скотина.

Монахи, понятно, этой сдержанностью показывают, что они не дикие звери, те сразу набрасываются на еду, но то же самое должны выказывать и рыцари, что стремятся выглядеть благородными…

Олег закончил первым, хотя не хватал жадно и не клал на столешницу локти.

– Святой отец, с вашего разрешения пойду соберу вещи. Чем раньше выедем, тем раньше… все случится.

Отец Крыжень замешкался с ответом: монахи заканчивают трапезу общей молитвой, потом расходятся, Олег же поклонился еще раз, как будто получив разрешение, и покинул зал.

Томас завистливо вздохнул. Никогда не сумеет вот так же небрежно делать все по-своему, никогда его манеры не будут настолько уверенными, что даже грубость выглядит уже не грубостью, а пренебрежением великого человека мелочами.

«А все равно ты язычник, – сказал он мысленно. – Язычник, язычник! Отсталый язычник. А я вот христианин. Уже этим – лучше».

Олег медленно укладывал в мешок всякие мелочи, в глазах глубокая задумчивость. Когда Томас открыл дверь, спросил, не оборачиваясь:

– Стоит ли брать одеяло?.. Если к обеду уже будем там…

– Стоит, – ответил другой голос.

С Томасом в келью вошел прелат, еще более маленький и сухонький рядом с массивным отцом Крыженем. Настоятель с порога перекрестил язычника благословляющим жестом, тот и ухом не повел, бросил в мешок узелок с трутом и огнивом, пошарил глазами по сторонам с вопросом.

Прелат сказал негромко:

– Я всю ночь провел в нелегких размышлениях, только к утру мне открылась истина. Я понял, что твое детское неприятие христианства, для прихода которого ты так много сделал, что-то вроде суеверной боязни сглазить! Начало получаться то, о чем ты так долго мечтал, а ты все шепчешь и крестишься…

– Я? – спросил Олег с негодованием.