Возвращение Томаса. Башня-2

– Ну не крестишься, – поправил себя прелат, – а просто шепчешь, плюешь через левое плечо, бросаешь соль, ругаешь во все корки… Богоборец, хватит трусить, все получилось! Получилось. Уже получилось!

Олег сказал раздраженно:

– Да что получилось? Еще ничего не получилось. Так, первые робкие шажки…

Прелат вскинул ладонь.

– Цель слишком высока! К ней идти еще долго, Олег. Это для простонародья рассказываем о скором пришествии Христа. И о близком конце света. На короткие дистанции они еще могут согласиться, а вот на тяжкий путь во много поколений… гм…

– За мечтой, – поправил прелат строго.

 – За Великой Мечтой. Ты ведь знаешь, если человеку долго говорить, что он свинья, то вскоре захрюкает. Если вот так выдавливать из него свинью, хотя бы по капле в поколение, то, глядишь, через тысячу лет сделаем вообще ангела.

– Не сделали, – отпарировал Олег сварливо. – Как раз тысячу уже давите.

– Ну и что? Это государства за тысячу лет на одной и той же земле рождаются и умирают по много раз, а церковь только растет и крепнет. Я могу тебе предсказать, что вот пройдет еще тысяча лет, многие королевства исчезнут, многие появятся, мир станет другим, но церковь будет еще сильнее и в большей славе, чем сейчас.

И люди станут праведными, чистыми, благородными и нравственными все до единого!

Олег подумал, спросил с сомнением:

– Это в двухтысячном году?.. Посмотрим-посмотрим.

Щеки настоятеля залила восковая бледность. Томас с испугом понял, что отец Крыжень представил себе бездну лет, отделяющую от этого невероятно далекого двухтысячного года, язык его в ужасе примерз к гортани, только в глазах жалость к человеку, которому суждено ждать прихода Христа на землю.

Олег встряхнул мешок, завязал веревкой, одеяло осталось на скамье, в глазах грозное веселье. Томас сказал торопливо:

– Да и это может не понадобиться.

– Верно, – согласился Олег. Он повернулся к прелату, тот смотрел на него с бессильным гневом, в то же время умоляюще. – Пожалуй, могу наконец сформулировать, почему я, поступая, по-вашему, как христианин, так и не стал им. Учение Христа – лишь инструмент в руке одной из организаций по исправлению человека, по выдавливанию из него скота и зверя.

Понятно, что говорю о церкви? Вы, отцы, говорите, если что недоступно. Я создавал эти инструменты не один раз… одни удачные, другие – нет… Церковь – очень удачный, даже самый удачный инструмент из всех когда-либо созданных. Ее создал Павел, у Павла были неплохие подсказчики. К счастью, среди них уже не было Иисуса, чистого сердцем поэта, который в житейских делах был очень непрактичным и наломал бы дров. В отличие от Павла.