Огневица

Итрида остановилась, не дойдя нескольких шагов до избы. Поклонилась – резко, будто ее дернули за веревку на шее.

– Хранительница Ясмена, мои друзья… Они вошли в Чащу вместе со мной. Но колдун сказал, что они должны заплатить за право прохода. Где они? Они уже пришли в твой дом?

Ясмена сердито глянула на Мария и сбежала с крыльца. Подошла к Итриде – оказалось, что Хранительница на голову ее ниже – и легонько коснулась сжатых в кулак пальцев.

– Я так понимаю, Марий тебе ничего не объяснил? Не бойся за своих друзей. Они придут вместе с темнотой. Никто из них не пострадает телом.

Плата Вельнасу – не кровь и не жизнь, а нечто совсем… иное. Когда они пройдут свои испытания, ты сама сможешь спросить, чем они расплатились.

Итрида глубоко вздохнула, почему-то чувствуя себя маленькой девочкой. Ясмена приобняла ее за талию и повела в дом. Проходя мимо Мария, Ясмена незаметно погрозила ему кулаком. Итрида же не видела ничего вокруг и не чувствовала ни вкуса щей и пирогов Ясмены, ни того, жесткая ли была лавка, куда Хранительница уложила ее, накрыв стеганым одеялом. Только когда Ясмена запела колыбельную, Итрида чуть улыбнулась – и тут же скользнула в глубокий сон без сновидений, дающий отдых ее измученному телу.

Бояна. Где-то в Нави

Лучи солнца щекотали опущенные веки, и из-за них в розовом свечении появлялись золотые пятнышки. Бояна поморщилась и звонко чихнула. Попыталась открыть глаза, но тут же прикрылась рукой и заморгала, сгоняя набежавшие слезы.

– Мама, ты проснулась!

Бояна вздрогнула всем телом и приподнялась на локте. Вокруг шумело поле; шепталось о чем-то, покачивая головками клевера, шуршало осокой, шелестело длинными кисточками высохшей повилики.

Перед Бояной кружился, расставив руки, чей-то маленький силуэт. Закручивалась рубаха вокруг босых ножек, съехал на ухо венок из полевых цветов, а на маленьком личике горели ярко-голубые бусинки любопытных глаз. Бояна растерянно уставилась в эти бусинки, не понимая, где она.

– Кто ты? – прошептала она.

– Мама? Ты чего? Я же оберегала тебя от Полуденицы, вот даже бусы надела, чтобы ее отвлечь! Появись она – я бы ее мигом – ух! – и заворожила. Не могла она на тебя напасть, – девочка сбила венок на другую сторону и оттянула нитку красных бус, и впрямь обнимающих ее тонкую шею.

Бояна провела рукой по глазам, пытаясь согнать морок. Задержала ладонь у лица, но почувствовала, как на ноги плюхнулось что-то тяжелое. Бояна вздрогнула и опустила руку. Девочка хитро улыбнулась ей, поерзав, чтобы устроиться на материнских ногах поудобней. Чем дольше Бояна смотрела на малышку, тем больше знакомых черт находила. Такие же глаза, только серые, и чуть вздернутый нос она видела в отражениях зеркал и воды. Твердый упрямый подбородок, должно быть, достался малышке от отца.