Огневица

А вот точеные скулы и густые волнистые волосы – это от бабушки…

Бояна сильно-сильно зажмурилась, мысленно взмолившись Гильтине – защитнице детей.

– Мама, смотри, солнце садится. Пойдем скорей домой, я кушать хочу.

– Да… Да, конечно… Пойдем. Знаешь, я тоже проголодалась.

Бояна и вправду ощутила, как в животе засосало, словно она с утра ничего не ела. Впрочем, может, так оно и было?

– Давно мы с тобой гуляем?

– Так с утра, – охотно отозвалась девочка. Она держала мать за руку, подпрыгивая и то и дело наклоняясь, чтобы сорвать цветок или поближе глянуть на красивых бабочек нежно-желтого цвета, обсыпанных пыльцой и словно сотканных из солнечных лучей.

 – Сначала на реку купаться ходили, потом ягод пособирали, а потом на поле набрели. Разморило тебя, ты и прилегла. А я тебя стерегла!

– Защитница моя, – улыбнулась Бояна и чуть сильнее сжала тонкие пальчики. Другой рукой она незаметно провела по небрежно заплетенной косе и в самом деле почувствовала, что та, хоть снаружи и подсохла, но внутри еще мокрая.

– А как же мы на целый день уйти-то смогли? Как же скотина, дом? Огород?

Девочка удивленно глянула на мать, и Бояна смутилась.

– В следующий раз на тебя надо бусы надеть, – решительно заявил ребенок. – Ну точно Полуденица тебя задела, раз не помнишь ничего. Бабушка же нас сегодня погулять отпустила.

– Бабушка? – внутри Бояны все оборвалось. – Бабушка Дарина?

– Да нет же, – девочка рубанула ладонью воздух. – Бабушка Любава. Как бы бабушка Дарина могла нам помочь, коли она померла две весны назад?

– И вправду, – прошептала Бояна, чувствуя, как ноги становятся мягкими, точно в них вместо костей набили тряпок.

Бабушка Любава – видно, мужа матушка. Знать, любит она сноху и внучку, раз вызвалась им помочь.

Едва произнеся про себя это имя – «Любава», Бояна разом вспомнила все: и сватовство, и обряд на берегу вертлявой узкой речки Званки, и жилье-былье с мужем, и даже имя подпрыгивающей рядом девочки. Беляна ее звали. Бояна тихонько выдохнула это имя вслух, любуясь, как девочка, словно ромашка к солнцу, повернулась на его звук.

Вот только не было у Любавы ни единой причины для такой доброты. Свекровь невестку невзлюбила с первого дня.

Бояна взялась в волости из ниоткуда, пришла, едва волоча ноги, в потрепанной одежде и без памяти о роде. Не о такой жене своему сыну, статному чернобородому Милану, мечтала Любава. Да только Милан ее не послушался. Взял пришлую в дом, выходил, а после и посватался. Уж как ни бранилась Любава, как ни шипела, что Бояна – ведьма, навья тварь, заворожила ее сыночка ненаглядного, тот все на своем стоял.

Лишь когда родилась Беляна, притихла Любава. Поначалу внучки сторонилась, но хоть Бояну грызть перестала.