Помещик. Том 1. Сирота

Дескать, первым обнажил саблю.

— Разве это считается нападением?

— Ты обнажил оружие!

— Когда они хотели меня палками поколотить!

— Это их не красит. Но первым обнажил оружие — ты.

— Я рад, что ты это понимаешь. Но не все так плохо. И ты зря обо мне плохо думаешь. Я знал и уважал твоего отца. И тебя защищал как мог. И продолжу. Обещаю — суд будет, но я тебя оправдаю. Мню, ты разумеешь, что сие не просто. И нужно много с кем договориться, чтобы последствий не было. Поэтому мне нужно заручиться твоим согласием в одном вопросе.

— Каком? — намного мягче спросил Андрейка, которого начало отпускать.

— У Петра осталась дочь — Марфа. Она сейчас как раз подходящего для замужества возраста. Чтобы замять дело тебе должно взять ее в жены.

— Чтобы она меня отравила?

— И взять на содержание ее мать — вдову Петра Евдокию.

— О Боже! Это же безумие! Я и года не проживу в такой компании!

— Чтобы облегчить тебе это бремя, на верстании мы нарежем тебе его поместье, доброе и заселенное густо. Там три дюжины крестьян. У тебя ведь два послужильца. Так? Этого вполне хватит. Коней я тебе на время верстания выдам из своих. Потом отдашь, как обзаведешься. С таким поместьем это будет несложно.

— А если и долг, то что? — фыркнул воевода. — А про баб ничего дурного не думай. Им с того одна радость. И ты для них — всяко лучше, чем по миру пойти. Да и справедливо это будет…

Поболтали еще немного. И пошли к народу для публичного оформления судебного решения.

— Топорик — то оставь, — заметил воевода, кивнул на то, что Андрейка потащил с собой, крепко сжимая в руке.

Парень даже как — то смутился. Ведь все не так плохо, как он думал…

Женитьба на дочери убитого им Петра не выглядело чем — то разумным. Скорее даже самоубийственным. Да за нее шла большая населенная усадьба. Что безмерно круто. Кроме того, брак сам по себе укреплял его статус, ибо холостых в те годы считали в какой — то мере неполноценными. До такой степени, что даже совершеннолетие досрочно провозглашали, если кто — то венчался до 15 лет. Но — все одно — дело самоубийственное. Впрочем, Андрейка был готов согласиться даже на это, лишь бы вырваться из этой ловушки.

В целом же, все выглядело настолько хорошо, что парня даже сомнения взяли и подозрения. Так не бывает. С какой стати воеводе так расщедриться? Что он задумал?

Однако дозреть в своих подозрениях Андрейка не успел. Потому как они подошли к двери, ведущей на крыльцо и замерли. Ибо перед палатами творилась какая — то фигня.

Воевода остановился и прислушался. А потом осторожно приоткрыл дверь, благо, что она была в тени, под крышей навеса. Из — за чего люди на улице не могли заметить этой щели, стоя на ярком солнце. Воевода же прекрасно теперь и видел все, и слышал.

Отец Афанасий выжидал не просто так.