Повешенный (СИ)

По воле одного сиятельного негодяя, струсившего отдать подлый приказ открыто. Депеша сожжена, теперь никто и никогда не узнает о содержании этого приказа, а майор Турубанов навсегда останется в памяти людской жестоким палачом, сгубившим беззащитных, чтобы выслужиться перед царем. Хитро придумал подлец… Но как ему, Турубанову, жить потом с этим?

Как военный человек он обязан выполнить любой приказ императора, даже если сам считает этот приказ преступным. Это его офицерский долг. Но как дворянин, он должен после этого пустить себе пулю в висок, смыв позор кровью. Только ведь на том свете все равно предстоит держать ответ перед Господом за такую подлость. А еще там придется взглянуть в глаза своему старому боевому товарищу, сына которого он отправит сейчас умирать в заполненную водой камеру. Пашку — которого знал с детства. Пашку — который когда-то спас от смерти его собственного сына.

Так может, не так уж неправы были эти отчаянные ребятки, что затеяли заговор против императора, оказавшегося трусливым мерзавцем?

—… Вода!!! — разнесся встревоженный крик в коридоре.

И через минуту, громыхая сапогами, в кабинет ворвался с выпученными глазами один из надзирателей — Брылкин.

— Ваше благородие, вода прибывает! Начало затапливать и первый этаж.

Илья Сергеевич встал, размашисто перекрестился и совершенно трезвым голосом отдал приказ подчиненному

— Готовьте заключенных. Придется переводить их в старую тюрьму при казармах. Там хотя бы есть камеры на втором этаже.

— В кандалы арестантов заковать?

— Брылкин, ты совсем сдурел?!! — разъярился Турубанов — Как мы их в кандалах по такой воде поведем? Или думаешь, что кто-то решится на побег в этом кромешном аду?!

…После криков о том, что вода прибывает, в коридоре поднялась беготня надзирателей. Загремели решетки, забухали подкованные сапоги — кто-то из тюремщиков помчался докладывать начальству о новой напасти. А через несколько минут по коридору разнесся зычный голос майора

— Всем арестантам одеться и приготовиться с вещами на выход.

Интересно, куда они нас теперь денут? Секретный дом — одноэтажный, так что если только к голубям под крышу. Чтобы мы окончательно околели там от холода среди птичьего дерьма!

Сапоги мои, конечно, толком не просохли, как и низ у штанов. Но делать нечего. Морщась, натягиваю все на себя, надеваю шинель, и взяв вещевой мешок, подхожу к решетке. Жду. Но за нами с Алексеем приходят в самую последнюю очередь — видимо, чтобы мы ни с кем не пересекались. Связывают нам руки и выводят в коридор. У входных дверей я наконец-то вижу Петра Южинского.

— Паша! — радостно кидается он ко мне.