Шут и слово короля

Гребцы налегли на весла, и украшенная множеством флагов шнекка не спеша пересекла гавань и вышла в открытое море. Теперь Эдин видел корабли в белой пене парусов, их было много, не менее двух десятков.

— Когда на кораблях будут стрелять, салютуйте мечом, милорд, — тихо сказал господин Эйри.

Корабли проходили мимо, один за другим, и с каждого борта гремел пушечный залп. Кроме Эдина, лишь трое были опоясаны мечами, так что они вчетвером всякий раз приветственно вскидывали обнаженные клинки.

Наконец господин Эйри тихонько сказал:

— Это все, милорд. Теперь можете просто смотреть и развлекаться.

А посмотреть было на что: корабли выстраивались в одну линию, в несколько линий, круто поворачивали, расходились веером и сходились опять. Это было сродни цирковому представлению. И теперь Эдин без труда мог себе представить, каково там сейчас гребцам и мачтовым матросам…

«…Ты попробовал жизнь моряка и знаешь, какова участь тех, кто не учился в морской школе…»

Понятно, что никогда не обойтись на корабле без людей, которые гребут и ставят паруса. Капитану остается одно — хотя бы беречь тех, кому и так нелегко.

И еще, Эдин не раз пожалел, что не смотрит парад с башни — куда лучше было бы видно.

Когда сошли на берег, Граф в карете уже ждал. Спросил:

— О да, — ответил Эдин, — очень.

Вопросов задавать не стал.

К отъезду все было готово, и он вскоре уехал, на хорошей лошади и в сопровождении трех человек с гербом маркграфа на плащах. И для этих троих он опять был милордом. И должно быть, они гадали — кто он такой? А может, им было все равно, по крайней мере, никто не показал своего любопытства. Эдина это устраивало как нельзя лучше, просто ехать, и ехать быстро.

Они ночевали на хороших постоялых дворах, ели сытно и вкусно и всегда имели вдоволь припаса в дорогу, и Эдина не волновало, сколько это стоит. По сути, ему ни о чем не приходилось беспокоиться.

Через три с небольшим дня они прибыли на место, в Лисс, а точнее, в баронский замок поблизости от города, и Эдин без труда отыскал маленькую седую женщину, мать госпожи Рени, супруги начальника замковой стражи. Они проговорили половину дня.

Эдин узнал что хотел, и его ничего больше не держало в Лиссе. Он даже не захотел переночевать, хоть и уговаривали гостеприимные хозяева, а люди маркграфа — те так очень на это рассчитывали.

Но — слишком мало времени. Еще надо догнать цирк Бика.

На прощание Эдин подарил старой циркачке большой отрез темно-красной шерстяной ткани тонкой выделки, купленный в Лиссе. А ночевали они на постоялом дворе уже в другом городке.

До ближайшего гильдейского города, где они могли узнать о цирке Бика, был целый день пути. А там вдруг повезло, оказалось, цирк совсем рядом, в большой деревне, до которой ехать пару часов.