Шут и слово короля

На рыночную площадь Эдин пошел один. При виде такого знакомого пестрого шатра сердце вдруг защемило.

В этом когда-то была вся его жизнь. А теперь — не вся. И тем не менее…

Представление, похоже, заканчивалось. Но незнакомый мальчишка лет десяти — и откуда взялся? — заступил вход, и Эдин дал ему монетку.

На круге Милда танцевала с медведем под бубен Бика, а зрителей набился полный шатер, у самого круга они сидели, а дальше стояли плотной стеной.

Эдина заметил медведь — опустился на передние лапы и зарычал. А потом и Милда встретилась с ним взглядом, и на секунду замерла, сломала танец, но тут же вновь поймала ритм бубна и продолжила, не сводя теперь радостных глаз с Эдина.

Он махнул ей рукой и вышел. Обошел шатер, нашел цирковые кибитки, и среди них ту, которую сам делил с Якобом. Милда прибежала через несколько минут и стиснула его в объятиях.

— Где ты был? Ну, где тебя носило? Что мы тут только ни передумали! А Якоб обещал тебе голову оторвать.

— Кто бы сомневался… — Эдину почему-то хотелось и смеяться, и плакать одновременно. — Давай спрячемся, чтобы не помешали, поговорить нужно.

Они забрались в кибитку, устроились на тюках с одеялами.

— Давай, рассказывай, что с тобой тогда случилось… — приступила Милда, но Эдин перебил ее, взял за руку.

— Милда, у тебя есть подвеска с надписью? Чтобы имя написано было? Вот что это у тебя на шее за шнурок, что на нем? Я, кажется, никогда не видел, ты под платьем прячешь…

— Нет там никакой надписи. И ничего я не прячу…

Милда потянула за шнурок, и из-за воротника выскользнул и упал ей на грудь маленький серебряный цветок виолики.

Эдин осторожно тронул его пальцем. Простенький такой цветочек…

— Якоб мне объяснил, что ты думал, будто сартальский маркграф твой отец, а он… — снова начала Милда.

— А он — твой отец, — перебил Эдин. — Тогда, в Сартале, мама родила тебя. А меня — только два года спустя. В маркграфском замке висят твои портреты… не твои, конечно, а твоих предков, но ты похожа них так, словно эти портреты твои. Эта подвеска — мамино имя. Виолика. Она купила ее в Сартале для тебя. Ты поняла?..

Милда приоткрыла рот… и ничего не сказала.

— Ты дочь моей мамы и маркграфа Сарталя, — повторил Эдин. — Ты моя сестра, а я твой брат.

— Повтори еще раз, — попросила Милда.

— Я твой брат, ты моя сестра. Это точно. Я все разузнал. Ты не рада?

— Погоди, — попросила она жалобно. — Ты сейчас что сказал? Еще раз — можно?

— Я твой брат, ты моя сестра. Потому что у нас одна мама. И никакой ошибки быть не может, — он обнял за плечи, сжал, — ну, что ты?

И тогда Милда расплакалась, уронив голову ему на плечо.

— Это ведь правда, да? Это правда? Рада ли я? И ты еще спрашиваешь?..

— Да говорю же, правда, правда… — он гладил ее по плечам, и у самого глаза щипало.