Солнце и луна

– Помнится, ты говаривал, что другого пути у меня все равно не будет.

– А ты говорила, что есть сотни способов добиться цели, не торгуя своим телом!

– Сама жизнь доказывает, как сильно я ошибалась. Послушай, Хью! Сегодня вечером я пойду к Олдосу, позволю ему соблазнить меня…

– …и заставлю снять ключи под тем предлогом, что они мешают. Когда он уснет, я их возьму, и мы проникнем в подвал.

– Думаешь, я очень сильно за? – Филиппа слабо улыбнулась и отложила щетку. – Но ведь мы оба знаем, что другого пути нет.

– Значит, теперь ты уже способна отдаться ему? Даже после того, что у нас было?

Хью не мог оторвать взгляда от кровати – узкой кровати с простым соломенным матрацем, над которой, казалось, витали упоительные воспоминания.

– Да, способна, – тихо ответила Филиппа, перебирая какие-то пузырьки. – Ты сам сказал, что узы любви – это путы, которые делают свободного человека рабом. Если истина в том, что вдвоем мы станем слабее, чем поодиночке, нужно поскорее разорвать эти узы. А что лучше послужит этой цели, чем моя ночь с Олдосом?

Ее отражение в плохоньком зеркале было искаженным и нечетким, и все же Хью сумел уловить так хорошо знакомый ему взгляд умного зверька, который старается перехитрить того, кто загнал его в угол.

Он вдруг с пронзительной ясностью понял, что Филиппа вовсе не собирается отдаться Олдосу, что у нее совсем иные намерения – заставить его умолять ее не делать этого и тем самым обнаружить, насколько она ему дорога. Часть его души жаждала поддаться на эту уловку, пойти на поводу, как тогда в Саутуорке, как прошлой ночью, когда она приблизилась к нему нагая и неодолимо прекрасная. А этого не следовало делать. Разумнее было сразу подавить этот душевный порыв, подняться над тяготением плоти. Если бы он знал, что последует за первым шагом к сближению, он никогда бы его не сделал. Можно остаться самим собой, только если не подпускать к себе никого никогда ни при каких условиях. А что теперь? Он увяз в своих чувствах, как муха в патоке!

Но может быть, не все еще потеряно. Сказав, что она теперь способна переспать с Олдосом, Филиппа сама себя загнала в угол.

– Что ж, – сказал Хью, отворачиваясь к окну, – раз так, я еду в Истингем.

– Ты же сказала Олдосу, что не ляжешь с ним в постель, пока я здесь.

Значит, мне придется покинуть Холторп.

Последовала долгая пауза.

– Пожалуй, я придумаю какой-нибудь другой способ заполучить ключ…

– Какой? – резко спросил Хью, поворачиваясь. – Не важно, насколько серьезной была твоя угроза переспать с этим фигляром, но другого пути в подвал у нас нет. А тебе нет пути к Олдосу, пока я здесь. Вывод – мне пора в дорогу!

– Не уезжай, Хью! – взмолилась Филиппа, глядя на него своими громадными темными глазами. – После двух смертей…

– Маргерит мертва, бояться нечего.