Солнце и луна

Его поцелуи, объятия, прикосновения говорили о любви, которую он так упорно отрицал на словах…

Филиппа приподняла голову, лишь слегка поморщившись, когда впившиеся зубцы выскользнули из ее плоти. Кто-то вошел в подвал, и это не была Клер.

Господи, только не он! Только не Олдос!

Филиппа радостно встрепенулась, узнав простонародный говор служанки.

– Эдме! Я здесь! – прохрипела она.

– Боже милосердный! – вскричала девушка при виде разложенных на столе гранат и тотчас зажала себе рот ладонью. – Где вы, миледи?

– Возьми со стола свечу…

Это вышло совершенно неразборчиво, пришлось откашляться и повторить просьбу.

Эдме осторожно прошла в дальний конец подвала. При виде пленницы она едва не выронила свечу, веснушчатое лицо ее исказил страх.

– Кто это сделал? Неужто леди Клер? Но почему?

– Чтобы добраться до моего мужа, – лаконично объяснила Филиппа, памятуя о том, что Эдме прибыла в Холторп из Пуатье, а значит, никак не может быть на стороне короля. – Он в опасности…

Эдме проследила ее взгляд, схватила кувшин и поднесла к сухим, запекшимся губам. Вид пыточного кресла у стены заставил ее поспешно перекреститься.

Филиппа пила и пила, хотя желудок, принимая воду, отзывался острой болью.

– Неужто вы здесь все четыре дня, – испуганно спросила служанка, – с тех самых пор, как я пришла помочь вам раздеться и не нашла вас в своей комнате? Леди Клер сказала всем, что вы уехали, но я… мне всегда казалось, что вы непременно скажете мне на прощание хоть одно доброе словечко! – Она зарделась в смущении. – Вы были всегда добры ко мне, миледи. Да и все ваши вещи остались на своих местах!

– А сейчас день или ночь?

– Раннее утро, миледи. Еще и к заутрене не звонили.

 – Девушка сокрушенно покачала головой, всматриваясь в заострившиеся черты Филиппы. – Я не знала, что и думать, а потом заметила, что, вернувшись из Лондона, синьор Орландо и не подумал спуститься в подвал. Я его потихоньку спросила, с чего бы это вдруг, а он ответил, что таков приказ хозяйки.

– Спасибо, что напоила. Может, сумеешь развязать мне руки?

– Ах ты, Боже мой! Бестолковая моя голова! – Распутывая шнур, она продолжала свой рассказ: – Наша хозяйка – ранняя пташка. Как только она позвонила, я возьми да и подойди к ней с вопросом, не хочет ли она принять ванну.

Она согласилась, а я потихоньку стянула ключи. В другое-то время она их всегда держит при себе.

Служанка приподняла фартук и с торжеством показала связку ключей у пояса.

– Что за чудесный ты человек, Эдме! – воскликнула Филиппа, растирая запястья, которые жгло как огнем.

– Но мне нужно их вернуть, пока ее милость еще в ванне!

– Тогда скорее! Отомкни ошейник! Ключ от него совсем маленький, с квадратной дырочкой.

– М-миледи… такого ключа здесь нет!

У Филиппы упало сердце.