Табор смерти

– Жестоко? Не-ет, – покачал головой майор. – Жестоко было, когда наши матери, сестры и жены, голодные, из последних сил, по четырнадцать часов стояли за этими вот станками. Очень жестоко, но только выбора другого не было. Все для фронта, все для победы. А у этих выбор был. Просто не грабь, не воруй, будь честным гражданином своей страны.

– Это справедливо, – согласился Васин.

– Так что это для них – чистилище, как говорят католики, – у майора явно была страсть к религиозным сравнениям. – Кто-то очистится и встанет на ноги. А кто-то так и будет катиться по наклонной дальше.

– Большинство предпочитает катиться, – заметил Васин, вспомнив, сколько на его территории рецидивистов, у которых по пять-шесть ходок.

– А таких бы я к стенке ставил. Людей из них все равно не выйдет. Но государство у нас чересчур гуманное. В общем, из нашего чистилища каждый рад хоть на день раньше выйти. Только не всем такая радость. Не люблю я этих условно-досрочных освобождений. У меня для них сильно постараться надо.

– Дземенчонок не старается?

– Не старается. Он одиночка. И все время тоскует.

– С тюремной иерархией у него как?

– Нет у меня никакой иерархии! Из красных зон эта, наверное, самая красная. Пусть только кто раззявит пасть и скажет что-то про общак или воровской закон, – кум сжал кулак. – Вот они где у меня.

«Что мешает в остальных зонах сделать то же самое? – подумал Васин. – Или таких кумовьев не хватает? Или возможностей?»

То, что в зонах далеко не все благостно, что в иных правят жестокие воровские законы, что контроль оставляет желать лучшего, – это Васин знал хорошо. После смерти Сталина по лагерям прокатились кровавые бунты, сдерживаемая до того злая стихия выходила из берегов. Министр Круглов, человек в целом мягкий, но упорный и принципиальный, сюсюкаться не стал и задавил их по всей строгости, с автоматчиками, а на некоторые зоны и танки пустил. Поговаривали, что это и было поставлено ему в вину, мол, проявил излишнюю жестокость к оступившимся гражданам своей страны и прочее балабольство. Уволили с должности, назначили совершенно беззубого бывшего строителя из ЦК Дудорова, который сейчас упорно добивает систему МВД, внося в нее хаос. Нет, не сам Васин до этого додумался. Это выводы Ломова, после поллитры азербайджанского коньяка в момент дурного настроения:

– Это Хрущев для себя пространство от старых сталинских кадров расчищает. Мы еще и не такое увидим, попомни мои слова, студент.

Кум показал на одиноко стоящую фигуру:

– Вон твой цыган. Смотри, какой изнеженный!

Долговязый, с широкими плечами мужчина прислонился лбом к стальной конструкции и тяжело дышал. Бригадир прикрикнул на него. Цыган выпрямился, вытер рукавом пот. И захромал в том направлении, куда ему указали.