Там где цветут эдельвейсы

Ты меня использовал, чтобы отпуск получить и официально расследованием заняться? А о душе моей не подумал? Я, говоришь, злая? А ты сам каков?

— У тебя переписка сохранилась? Которая со мной якобы? Что ты молчишь?

Её отчаяние достигло апогея, а меня захлестнула жалость к ней и злость на того, кто воспользовался наивной девочкой, дал непонятную надежду.

— Дима, мы сейчас вдвоём, — продолжала она, — врать и притворяться необязательно. Нет, я переписку нашу стёрла, как ты и велел. У тебя она сохранилась?

— Надюша, ты мне можешь не верить, но я не писал тебе никогда.

— Вот и я думаю, кто же это сделал? И кто так хорошо осведомлён о моей жизни?

— Точно не ты писал?

— Дима, ты хочешь сказать, что меня использовали? То есть точно так же приставили к тебе, как когда-то моего отца к твоему Андрею?

— Меня к тебе? Я не знаю. Я уверена была, что с тобой переписываюсь, и фотки ты мне присылал. И свои, и Маши, и Павлика. Дима, может, сознаешься?

— Не в чем мне сознаваться. Только вопросов стало больше. Надя, и как ты со мной познакомилась в сети?

— На форуме факультета. Там моя статья висела, тебе понравилась. А потом в соц. сетях стали общаться. Дима, это точно не ты? И фотографии, и ребёнок… Ну, Дима!

Она надеялась, что её мечты стояли на какой-то платформе. Я же был просто обязан вернуть её в реальность.

— Я первый раз тебя увидел в отделе, на работе. Можешь мне верить, можешь не верить, но это правда. Что тебе обещал тот, с кем ты общалась?

— Что ты найдёшь убийц моего отца. Но для этого надо тебя подтолкнуть. То есть, просто так если захотеть, тебе твой шеф никогда не даст добро на расследование гибели твоего друга и моего отца. А если получишь письмо, то шеф согласится на расследование. Я письмо написала и отправила. И всё удачно складывалось. Я на практике и ты на глазах. Письмо получаешь при мне…

— Но я опоздал на работу.

— Ты опоздал. Дима, но ты же говорил, что я тебе нравлюсь, и не просто нравлюсь. А фотки, которые ты просил делать… Я же делала и отправляла.

— Какие фотки? Хотя бы это у тебя сохранилось?

— Да если это был не ты, я в жизни тебе их не покажу!

Теперь она ревела в голос. Я подошёл, сел рядом и обнял её, а она так доверчиво прижалась. И всхлипывала и рыдала мне в плечо. Футболка стала мокрой, но я дал ей выплакаться.

Злился на того, кто спровоцировал девочку, невероятно. Это же надо — влюбил её в меня и удовольствие ещё получал от фотографий, которые сам же просил делать. Гад.

Перебирал в голове всех знакомых, так или иначе причастных к моей жизни. У кого были фото меня, Маши и нашего сына?

У родителей моих и её, первые снимки крошечного Пашки у Андрюхиной матери. А потом мы ей не давали — она не просила, вообще позабыв о существовании Маши и внука.

Я так углубился в анализ услышанного, что не заметил, как Маша вошла в номер.