Трёхлунная ночь

– Искр!!! – снова заревела Пурпур откуда-то с верхнего яруса, и в темноте сверкнула вспышка драконьего пламени.

– Иду, иду! – отозвался он вежливо и продолжил неторопливо рассказывать: – Короче, почти все были за то, чтобы мне разрешить, а теперь и Огонь привыкла. Я хотел назвать воришку Колючкой – уж больно ловко она управлялась со своим игрушечным мечом, пока его не отняли, – но потом она стала показывать на гобелен с вытканными цветами, всё тыкала и тыкала в него лапкой, а потом на себя – и тогда я понял, что ей нравится имя Цветок, хотя разобрать её чириканье до сих пор не могу.

Солнышко обернулась на ходу к очередному экспонату и тут же пожалела об этом. В стеклянном ящике были выставлены части драконьих тел: перепончатые лапы морских, тройные языки вместо раздвоенных, половинка крыла невиданной пурпурно-серой расцветки, закрученный хвост с растущим на чешуе странным лишайником, уродливо искривлённые зубы и когти.

Она с отвращением передёрнула крыльями и снова взглянула на Искра с Цветком.

– Вот как? Ни разу не слыхала, чтобы звери сами выбирали себе имена. Да и воришку у себя никто на моей памяти не держал. Если уж говорить о домашних любимцах, то… – Она с ужасом захлопнула пасть. Чуть-чуть не проговорилась про ленивцев в радужном лесу, дура! Надо думать, что говоришь. Он сразу догадался бы, где прячутся драконята.

– Да? – с любопытством обернулся Искр. – Что ты хотела сказать о любимцах?

– Ну… я только слышала, что их держат сами воришки.

– О да! – живо согласился он и даже заулыбался, что было на него совсем не похоже. – Цветочек обожает мышей, а ещё кормит птиц, когда они случайно залетают во двор. – Он протянул лапу за спину, и воришка похлопала по ней, показывая, что никуда не делась.

– Она что, понимает нашу речь? – заинтересовалась Солнышко.

– Нет, конечно, но всё равно очень смышлёная! Почти сразу стала прибегать на колокольчик, и рисовать я её научил – теперь, если ей что-то надо, рисует и показывает!

– Рисовать? – поразилась Солнышко. Кисть которой рисовала она сама, была размером почти с воришку. – Чем же она рисует?

– Сделала себе такую совсем-совсем крохотную кисточку. Она вообще любит что-нибудь мастерить! – похвастался принц. – Вот из тканей, например. То и дело во что-нибудь заворачивается, уж не знаю, зачем. Огонь жалуется, что все занавески уже в дырах, хуже моли, говорит… Зато какая изобретательность!

«Вот уж действительно», – подумала Солнышко, вспоминая сожжённое гнездо воришек. Она внимательно взглянула в неожиданно умные карие глаза зверька, так похожие на драконьи. – Что творится в этой крошечной головке? Мозг в ней вряд ли больше грейпфрута размером, но вдруг он работает каким-то особенным образом? Эти воришки могут оказаться разумнее, чем кажется».