Наследник для Шаха

Странная пустота поселяется в сердце, словно кто-то мне впрыснул в кровь львиную дозу успокоительного, кажется, что холод проскальзывает внутрь. Анестезия. Природная. Перед ампутацией сердца.

Прикрываю веки и дышу.

Сразу все становится на свои места, вспоминаю, что даже тогда в номере в тот день, когда Шахов взял меня в первый раз… он говорил по телефону со своей Аминой…

Именно осознание этого факта действует подобно острому ножу, который проходит по плоти, вырезает что-то внутри меня, слез нет.

Они внутри, кровавые ручьи, которые затапливают сознание.

Никаких обещаний. Ничего…

Все пыль.

Я всего лишь подстилка.

Есть жена.

Больно. Черт возьми, почему и чертова анестезия перестает действовать?

Поднимаю руку к груди. Кажется, что там прямо сейчас раскаленной иглой кто-то работает так, что я с трудом сдерживаю крик, слезы собираются в глазах, склоняюсь к коленкам и дышу, вдох через нос, выдох через рот.

Любить больно. Слишком больно. Невыносимо. Ровно так же, как и понимание, что тебя использовали. Поимели и взяли в пользование.

Выпрямляюсь в кресле, не хочу, чтобы у моей слабости были свидетели, не хочу, чтобы чужой человек видел, насколько мне больно, насколько мерзко чувствовать себя использованной.

Взгляд падает на сумку, там есть мобильник. Можно позвонить Аслану. И на эмоциях я так и делаю. Выхватываю телефон и звоню, хочу услышать его голос, хочу, чтобы сказал, что все это ложь, что он любит только меня…

Звонок срывается. Аслан не отвечает.

А моя первая слабость проходит. На секундочку захотелось, чтобы он меня обманул, сказал, что его жена для него ничто, что…

Дура. Сколько у него таких может быть с вечной присказкой, что с женой не сплю, только бизнес.

— Он говорил с ней в отеле…

Выдыхаю сквозь зубы.

Поворачиваю голову в сторону окна, наблюдаю за проскальзывающим городом. Я почти его полюбила, потому что Аслан показал мне другой мир. Мир, который очень сильно напоминал нарисованный, собранный из картона, карточный, который рассыпался, стоило прикоснуться кончиками пальцев.

Машина останавливается на перекрестке. А я замечаю пару. Мужчина и женщина. Оба склонились у коляски и спустя мгновение на руках у женщины оказался малыш, пара проходит мимо, а меня будто молнией поражает.

А что, если Аслану нужен именно мой ребенок.

Она знала, что я есть у него. Она знала мое имя.

Откуда?!

Амина не ревновала, не закатила истерику. Не стала кричать и проклинать ту, которая спит с ее мужем.

Если бы ее предали, реакция была бы иной.

Мысли взрывают мозг и где-то в подкорке проскальзывает знание, что, быть может, у Аслана несколько женщин, жен. Неважно.

У него может быть…

А вот я…

Я никогда не смирюсь, чтобы мой мужчина был с другой.