Наследник для Шаха

Не приму такую реальность. Горькая усмешка рождается на губах.

Дело в том, Полина, что Аслан Шахов никогда не был твоим…

На этом мысли как-то заканчиваются. Просто бесцельно смотрю в окно, пока, наконец, автомобиль не останавливается у знакомого здания.

Дверь распахивается, и услужливый мужчина помогает мне выйти. Я ступаю в здание и чувствую себя какой-то жалкой, ненужной, обманутой, только кровь начинает кипеть и мчать по венам вместе с осознанием, что я никогда не отдам своего малыша чужой женщине.

Никогда.

Если я для достопочтенного семейства Шаховых что-то наподобие суррогатной матери, то где-то они прокололись.

Потому что под сердцем я ношу свою роднульку, свою кровиночку. Могут отобрать только вместе с мясом.

— Здравствуйте, Полина, как вы себя чувствуете? Есть жалобы? Обмороки были или уже прошли? — нахожу себя сидящей в кабинете доктора, отвечаю машинально на ее вопросы, пока женщина прищуривается и внимательно следит за моей мимикой.

Чувствует, что мне не так уж и хорошо.

Удивляюсь, как я еще могу держать лицо, как не падаю в дикую истерику, не реву и не бьюсь в судорогах.

Аслан меня обманул.

Не любил…

А я…

Мысли идут на второй круг, бьют наотмашь. Заставляют судорожно сжать дрожащие пальцы в кулаки.

— Мне не нравится, Полиночка, у вас лицо слишком бледное, глаза блестят как при горячке.

Поднимается из своего кресла и проходит вглубь кабинета, достает термометр, мерит мне температуру.

— Боль в горле? Простуда? Может, сопельки появились?"

"Отрицательно мотаю головой. Врач начинает как-то нервничать, и я понимаю, что нужно ее как-то расслаблять.

— Все хорошо, просто Аслан уехал, — говорю полуправду.

Да, я скучала по нему еще несколько часов назад, когда он уезжал, но потом…

Потом меня ввели в состояние ступора, когда хоть ножом режь — не почувствую.

Душа болит. Это совсем другое и не сравнимо ни с чем.

До врача, наконец, доходит, что, возможно, пациентка просто скучает, поэтому женщина улыбается как-то тепло, лучезарно, словно понимает, что такое разлука для любящих сердец, и немного бурчит:

— Я господину Шахову говорила, что для здоровья ребенка важно, чтобы мамочка была всегда жизнерадостная и на позитиве.

Дальше не слушаю. Последняя капелька падает и открывает то, о чем я и так подозревала. Зачем меня держать на цепи, если я сама добровольно сдамся в плен страсти Шахова, влюблюсь как последняя дура, и буду только рада быть рядом с ним, делать все, что он хочет, чтобы потом…

А что потом?!

Потом моя радость будет ему до одного места, он отнимет у меня ребенка и будет счастливо жить со своей Аминой, а я?

Я буду не нужна.