Ванька-ротный

Мы лежим и бьемся о насыпь, давим ее грудью. В горле пересохло, на зубах песок.

Сверху на меня что-то навалилось. Кажется, что меня живым засыпало землей. Я лежу втиснутый в песок и не могу дышать и крикнуть, что я ещё не умер. Скоро все кончится. Это последние удары и ощущение собственной могилы, сознание скоро померкнет. Каждому из нас достаточно одного близкого удара и тупого всплеска огня. Сопротивляться нет сил. Исчезает надежда и страх. Наступает полное безразличие. Теперь кажется, что на меня сверху наехала колесами платформа. Вот она тяжелая стальная махина проехала по ребрам и завалилась в воду.

Нечем дышать.

Мне хочется крикнуть – Постойте! Я еще живой! А из горла вырывается хриплый вздох и непонятное бормотание.

Лежи спокойно! – мысленно говорю я сам себе. Ты уже похоронен! Засыпан землей! Ты уничтожен! Тебе теперь все равно! Другие без могил мертвыми валяются. Тебе еще повезло!

Взрывы и удары подкидывают насыпь. Я пытаюсь подняться на ноги, но не могу. Хочу подтащить к лицу руки, протереть глаза, а рук совсем не чувствую. У меня, их вроде нет.

И вот наступает тишина. Слышны только всплески воды.

В ушах появляется небесное пение.

– Какая ерунда! – думаю я. И снова пытаюсь подняться. На мне лежит что-то тяжелое. Один из взрывов был рядом со мной.

Я упираюсь локтями, спихиваю, лежащую на мне тяжесть земли в сторону, земля поддается и с меня вместе с землёй в воду сваливается труп.

Я встаю на колени, ощупываю себя, протираю глаза кулаками, с меня ссыпается слой песка. Поправляю ремень, оглядываюсь по сторонам.

Первая мысль – сколько погибло разведчиков? О солдатах стрелках и обозных, которые были вместе с нами на одной платформе, я не думаю.

У них есть свои офицеры, пусть они о них думают и заботятся.

Поднимаюсь на ноги, делаю вверх по насыпи несколько шагов и глазами ищу своих ребят. Рядом поднимается помкомвзвод.

Прямых попаданий в нашу платформу нет. Но где-то, совсем рядом, рвануло несколько довольно мощных взрывов.

Впереди окутанный дымом стоит паровоз. Около него уже бегают и суетятся люди. Откуда-то из под колес вылезает Федор Федрыч. На насыпь с платформы прыгает Серафим Сенько. Двое разведчиков в обнимку остались лежать под телегой.

– Вы чего? – спрашиваю я их.

Раненые?

– Нет! Мы просто так!

– Проверь всех ребят! Выясни сколько убитых и сколько раненых! – говорю я помкомвзводу.

– Все кто живы, пусть выходят вперед, к паровозу!

– Полковая разведка выходи! – кричит помкомвзвод.

День клонился к вечеру. Немцы не летают. Собирают полковых саперов ремонтировать пути. Мы проходим мимо. Начальник штаба кричит, обращаясь ко мне:

– Какие потери в разведке?

– В разведке все целы! Две задние платформы оторвало!

Рязанцев строит ребят. Лица у разведчиков не веселые.