Яга

 – Постой! Не разжимай пальцы!

Ведьма метнулась к печи и выхватила небольшой глиняный горшок.

– В посудину бросай, то, что в руке!

Двусмысл разжал пальцы, и в обожженный котелок посыпался черный песок.

– Песок Нави! – радостно захлопала в ладоши ведьма. – Его непременно надо пересыпать в мешок. Смотри, не просыпь! Сошьем мешочек из кожи, будешь его на шее носить. Когда смерть придет за тобой, отдашь ей песочек, откупишься. Посматривай в мешок! Если песок исчезнет, значит, смерть к тебе приходила. Сам поймешь когда. Это очень хороший и сильный оберег.

Волхв благодарно кивнул."

"Они часто вспоминали пережитое путешествие за кромку, но время шло, и лето красное миновало, и осень в зиму перекинулась, замело все стежки и дорожки. В эту стылую пору вся святая Русь замерла. Платила дань ненавистной Орде, зализывала раны. Разрозненная Русь проиграла, но не подчинилась. Татаро-монголов втихаря били и били крепко, особенно часто пропадали мелкие отряды и разъезды степняков. Бывало, и обозы исчезали, на которых ордынцы увозили нечестную деньгу и невольников.

А в один год так басурман по всей Ивановской налупили, что они потом сорок лет из Орды носа не казали. Тогда-то и наступила великая тишина, и вдруг на тебе – снова пришли, снова повадились.

За долгое время глухозимья раненые в кровавых стычках пошли на поправку, а которые не смогли оправиться, те тихонько отправлялись в рай к новому богу. Ни в Навь, ни в Правь они уже не попадали, и это Чернобога раздражало, поэтому он все больше и больше укреплялся в мысли, что бесполезных для него русичей надобно извести.

Весна 1292 года зашевелилась звонкими ручьями и яркими красочными мазками первых цветочков на рваной палитре лесных проталин.

Волхв Двусмысл все чаще и чаще тревожно вглядывался в сизые лесные дали. Новоявленный хранитель Радогоста засобирался в путь, волнуясь и ворча по мелочам.

Баба Яга предчувствуя расставание, захандрила. Однажды в сердцах она убежала босая в бурелом и там вызвала ураган, расшибая в дребезги вековые звенящие сосны. Засыпала свежей щепой целую поляну, успокоилась и вернулась в избушку.

И час настал.

Двусмысл снарядился в дальнюю и нелегкую дорогу. Волхв закинул за спину книгу, завернутую в плетеную из лыка рогожу. Котомка имела широкие удобные лямки через плечо, поэтому нести увесистый Радогост будет не трудно.

Двусмысл поклонился в пояс блистающей слезами великой ведьме.

– Пора мне. Ухожу я на веки вечные Рипейские горы искать. Спасибо тебе за хлеб, соль и волшебную науку. Прощай, хозяюшка.

В широкой небрежно заплетенной черной косе Бабы Яги просматривалась яркая седая полоса.