Камея из Ватикана

– Какие у тебя друзья! – Саша засмеялась. – Дарят тебе леса и реки, делают очки. А с министрами ты не дружишь?

Он подумал немного и признался:

– Дружу. С одним мы вместе в университете учились. Он, правда, сейчас вице-премьер. Это считается?

Саша торжественно кивнула.

Он посмотрел на нее, поколебался и все же спросил:

– Мы поедем в Дождев? Или ты можешь остаться? В той комнате вполне приличный диван…

Саша бросила нож, которым собиралась отрезать еще хлеба и грудинки, повернулась и бросилась ему на шею.

– На самом деле я приехала, чтоб остаться, – сказала она ему в ухо.

 – Тем более в моем доме больше нет кроватей.

Александр Герман чувствовал себя Николаем Ростовым, приехавшим в Москву с полей славных сражений.

Он сидел за столом, семья помещалась по правую и по левую руку. Она – семья – не отводила от него глаз, готовая в любую секунду кинуться, чтобы исполнить любую его прихоть. Ему не давали встать, чтобы положить себе добавки или протянуть руку, чтобы взять салфетку.

Все являлось само собой.

Жена, сын и собака преданно смотрели на него, виляли хвостами и переминались с лапы на лапу, готовые мчаться во всех направлениях.

В конце концов он взмолился:

– Да не смотрите вы на меня так! Я подавлюсь.

– Мы тебя сразу спасем, – откликнулась Тонечка. – Ничего страшного!

– Мне кажется, что я Николай Ростов, – признался Герман. – Сцена в доме старого графа.

– Почему ты Николай? – удивился мальчишка.

– Родион, мы же с тобой смотрели! И даже пытались читать «Войну и мир»! – Мачеха закатила глаза.

– Точно! – вспомнил Родион. – Был там какой-то Николай. Он все деньги проиграл.

– О господи.

– Пап, ты надолго приехал?

Герман, которому, как и литературному персонажу, хотелось, чтобы обожание и восторг продолжались, спросил:

– А что такое? Я вам уже надоел?

Жена, сын и собака на разные голоса заныли, завыли и затявкали, что они так его ждали, так скучали, так надеялись на встречу, в общем проглядели все глаза.

– Пока не знаю, что там будет с работой, – сказал он серьезно. – На всякий случай я привез роутер, чтоб из дома работать, может быть, и получится.

– Плохо на работе? – спросила Тонечка.

– Трудно, – ответил он. – Все проекты заморожены, и непонятно, когда можно будет возобновить. Люди по домам.

Кто на зарплате, тем я плачу, но у нас же в основном на договорах.

– Я сама на договорах, – пробормотала Тонечка.

– Артисты взаперти сидят, – продолжал Герман. – Вот уж кому не позавидуешь! У них у всех поголовно психика расшатана, а тут работы нет, денег нет, на улицу нельзя.

– Да, – согласилась Тонечка. Взяла его руку и поцеловала. – У нас тут рай в этом отношении. Мы распустились, без масок на улицу выходим.

– Это напрасно.

– Саша, вот ты с нами тут побудешь и тоже распустишься! Точно тебе говорю.