Камея из Ватикана

Это я рисовал с дороги, во-он оттуда, их как раз видно. Это Буська, и это тоже. Смешная собака. Это Федор Петрович, я его успел только один раз нарисовать.

– Дай-ка я посмотрю, – попросила Тонечка и потянула на себя рисунок.

Федор Петрович оказался довольно симпатичным и немного несчастным.

Именно таким он и был.

– Это тетка к нам приезжала чудная. Когда говорит, вот так глазами делает и плечами поводит. И с ней два дядьки, но они неинтересные. Вот Сашин дом, у нее на участке старая княгиня умерла. Прямо возле колодца, видишь? Только он не настоящий оказался, а поддельный.

А это ручей опять.

Тонечка встала, зашла мужу за спину, пристроила подбородок ему на макушку и стала смотреть вместе с ним.

– Да, – сказал Герман в конце концов. – Вы тут интересно живете, ребята.

– Еще как, – откликнулась Тонечка. – Ты даже не представляешь, до какой степени интересно.

– Ты мне расскажешь?

Она вытаращила шоколадные глаза и зачастила:

– Я тебя еле дождалась! Мне так нужно все тебе рассказать! Вот прямо все! И мне нужна твоя помощь! Я без тебя не справлюсь.

– Грехи наши тяжкие, – пробормотал Герман. – Сколько раз я просил тебя ни во что не ввязываться, а? Ты же мать семейства, у тебя дети! И родители! И муж! Вот он! – И стукнул себя кулаком в грудь.

 – Ты же не какая-нибудь сирота!

Эта самая «сирота», которой он отчего-то принялся ее именовать, Тонечку смешила.

– Пойдем на террасу, – позвала она. – Там холодно, но у меня есть «позорный волк». А себе ты что-нибудь привез? Удобное, теплое, в общем, подходящее для нормальной жизни?

– Полную машину, – признался Герман. – Только мне сейчас разбирать лень. Завтра разберем, ладно?

– Я тебе выдам прелестную телогрейку.

Мы на чердаке нашли, как только приехали. В ней всего две дырки. И хочешь кофе? Я сварю. А потом чаю выпьем из самовара.

Они вышли на террасу, уселись в плетеные стулья и стали смотреть в сад.

– Я по тебе скучал, – сказал Герман и взял жену за руку. – Я привык, что можно вот так сесть и взять за руку. А тебя нет и нет.

– Я здесь! – возразила Тонечка. – Я вообще не понимаю, как дождалась, честное слово! Давай я тебе буду рассказывать все с самого начала, а ты будешь слушать.

– А можно ругаться?

– Можно! – разрешила Тонечка. – Можно ругаться и закатывать глаза.

Но ты лучше представляй себе фильм.

И она принялась рассказывать.

Спала Тонечка плохо. Ей не давал покоя план, придуманный мужем. Сценарист в голове пребывал просто в экстазе – строчил, рвал написанное, принимался заново, путался, зачеркивал, подтягивал рукава кафтана и утирал со лба пот.

…Разве тут уснешь?..

Ее муж заснул сразу, как только они смогли оторваться друг от друга – после всех этих недель разлуки, поста и воздержания, – и дрых как ни в чем не бывало.

Даже обидно!..