Прости себе меня

И одновременно забавно. Она ни черта не слышала, стоя к нему спиной и пританцовывая. Он даже услышал, как она тихо подпевала. Гордеев сделал пару шагов и замер, когда увидел под ногами ковёр. Ковёр? Ему что, снять обувь нужно?!

Парень завис ненадолго, обдумывая, стоит ли развернуться и свалить отсюда на хрен? Что он вообще здесь делает?! Ему не нравился этот нездоровый интерес. Она не та, на кого ему стоит тратить своё время.

— Какого хрена ты здесь делаешь?! — её звонкий голос прорезал тёплый воздух в помещении. Егор, вскинув брови, посмотрел на девчонку. Растерялся на миг, — вали отсюда, Гордеев!

Её агрессивное наступление и собственное замешательство резко полоснули по раздутому эго.

Он собирался уйти? Хер там, коротышка!

Нарочито громко захлопнул дверь и посмотрел на неё. Прямо, холодно. Она буквально почувствовала, как ей в лицо впиваются ледяные крошки. Теперь растерялась она. Прочистила горло и открыла рот, чтобы что-то сказать, но Гордеев опередил её:

— На больную ты не смахиваешь, — шагнул вперёд, наступая на ковёр.

Она опустила взгляд на его ноги. Он тоже. Девушка была в носках причудливой расцветки.

— Что ты здесь забыл? — Даниэла постаралась не зацикливаться на ускорившемся сердцебиении.

Стиснула пальцы в кулачки и спрятала руки в карманах худи. Ей не нравился этот его взгляд. Совсем. Там не было насмешки или злости. Это что-то другое. То, от чего по хребту начинают бегать мурашки. Равнодушие и что-то ещё. Непроницаемость. Хладнокровие. Так смотрит маньяк на жертву, бьющуюся в конвульсиях.

Она с сожалением взглянула на его кроссовки, которыми он топтался по ковру. Она не ходит здесь в обуви! Даже зимой! По её просьбе отец распорядился заменить здесь полы на тёплые.

А этот...

— Я поздороваться зашёл. Ты против? — остановился возле стола и провёл по нему кончиками пальцев, собирая пыль и опилки.

— Против. Тебе здесь не рады, — поборола желание отвернуться от него. Нельзя поворачиваться к нему спиной. Не смей, Дани.

— А твоя мать была мне очень рада. Даже дорогу к тебе указала, — растёр по пальцам пыль и снова осмотрелся, — неплохое гнездо. Прячешься здесь?

— Не обольщайся, — фыркнула и снова покосилась на его ноги, — сойди с ковра."

"— Что? — взглянул на неё так, будто она ляпнула какую-то ересь, — зачем?

— Потому что он чистый! Я хожу по нему босиком!

Это же было так очевидно! Что за кретин?! Он специально это делает!

— Окей, — кивнул и сошёл с ковра.

Она почти выдохнула с облегчением, но не успела. Потому что лёгкость сменилась очередным ударом под дых, когда он просто скинул кроссовки со своих ног и снова подошёл к столу.

— Ты... — проглотила нарастающий ком в горле, — ты издеваешься? Я сказала: убирайся! А не будь как дома!

Она на мгновение закрыла глаза, чувствуя, что терпение вот-вот лопнет.