Прости себе меня
Гордеев. Он был её наказанием. Её личным Адом. На каждом круге — он. Всегда. Везде. Его омерзительная усмешка и это вездесущее прозвище, которое она совсем не заслужила.Один вопрос: за что?А ведь когда-то он вызывал у неё симпатию.Ровно до тех пор, пока не унизил её на глазах у всей округи. Размазал по полу, словно она грязь на его подошве. И продолжал это делать каждый божий день.Он окончил школу на два года раньше, и Даниэла, наконец, облегчённо вздохнула: этот кошмар закончился...Но кто же знал, что всё ещё впереди? Кто знал, что спустя почти пять лет он вернётся, чтобы сломать ей жизнь окончательно?
"
"Она потопталась на месте, лихорадочно подбирая в голове подходящий ответ. Желательно — едкий. Такой, чтобы сбить с него спесь. Но на ум не приходило ничего. Пока он так близко, она напрочь лишалась здравых мыслей. Пустота. Это всё, что Дани ощущала рядом с ним. Будто он поглощал все её мысли одним лишь своим присутствием.
— Это не твоё дело, — промямлила, стискивая пальцы на металлической ручке. Голову выше. Хотя, взгляд с каждой секундой казался всё более затравленным.
— Ты так считаешь? — его язык машинально прошёлся по полным губам. Это незначительное движение заставило её маленькое сердечко сделать кувырок и замереть на пару мгновений.
— Ты хотел мне что-то вернуть? — дыхание сбилось. И он это заметил. Он замечал всё: её нервозность, учащённое дыхание, раздувающиеся ноздри, стиснутые челюсти. Прищур. Рваные движения. Страх. Хорошо ли это? Он же этого добивался?
Отчасти...
— Ты всё ещё хромаешь? — перевёл тему опуская глаза и глядя на её ноги.
— С каких пор тебя это волнует? — огрызнулась, выше задирая нос. Демонстрируя ему напускную смелость.
Она не станет отвечать на его вопросы. Ни на один. С чего вдруг? Он считает иначе? Словно поставил на ней своё клеймо и имеет право на участие в её жизни?
Ты мне никто, Гордеев.
— Что там у тебя? — перевёл взгляд на сумку в её руках.
— Да что за допрос?! — вспыхнула и убрала за спину сумку. Ладони вспотели, а ускоренный пульс вызывал гудение в голове, — просто отдай мне блокнот!
Она не хотела, чтобы Гордеев знал о том, что в её доме Федя. И не хотела, чтобы Федя знал о Егоре. Девушка оглянулась в свой двор, чтобы убедиться в том, что Фёдор не идёт сюда.
— Бери, — Егор скривил губы, опуская уголки вниз, и протянул руку с блокнотом, — ну? — глядя на её нерешительность.
Дани смотрела на костяшки его пальцев, покрытые жёсткой бордовой корочкой, и не решалась протянуть руку в ответ. Это уже пройденная уловка. Он не упустит возможности подкинуть ей свинью.
Наступила на глотку своему страху и, отпустив дверную рукоять, махнула рукой так быстро, как только могла. Выдернула из его пальцев свой блокнот и заметила, как он дёрнулся.
Но в этот раз она оказалась быстрее.
Егор, стиснув челюсти, шагнул к ней, но Дани уже успела проскочить во двор и хлопнуть калиткой перед его носом.
Боже... как она умудрилась?
Девушка зажмурилась, пересиливая боль в лодыжке, и громко задышала. Прижимала к груди блокнот, и смотрела перед собой, ничего не видя. Туман. Молочная дымка, от которой начинается головокружение.
Она вздрогнула, когда с той стороны ворот раздался тихий стук. Ноги вросли в землю.

















