Прости себе меня

Дыхание замерло, оставляя в глотке тугой вакуум.

Пошёл вон. Исчезни, Егор. Исчезни, наконец!

— Даниэла! — Дани на вдохе подняла голову, пересекаясь взглядом с Фёдором. Парень широко улыбался, стоя в дверях дома. Его брови вопросительно выгнулись, — Нашла?

Сумка. Точно. Она взглянула на синюю жёсткую ткань, зажатую в левой руке. Костяшки побелели от натиска.

— Да, — выкрикнула, понимая, что Егор всё ещё там, — нашла. Несу! — Он всё слышит...

Дани подняла руку, показывая сумку Феде. Слегка повернула голову, искоса поглядывая на калитку. Чувствовала: он там. Затаился и слушает.

Она сделала шаг. Ещё один... и сердце ухнуло к ногам, когда позади услышала чёткое и громогласное “шлюха”.

Глава 24

Егор хищно приподнял верхнюю губу и закрыл глаза. Затылок ударился о стену. Он тяжело дышал сквозь стиснутые зубы, и загонял свой член глубже с каждым новым толчком. Глубже, резче. Упираясь головкой в мягкое нёбо и ощущая, как напрягается глотка Ани. Она почти давилась, но принимала его с охотой. Её глаза слезились, но полные губы продолжали всё так же плотно обхватывать стояк. Трудилась в поте лица, подкатывая глаза и работая так, будто совершала свой маленький подвиг.

Временами поднимала свой взгляд, ища поддержки и одобрения. Но он не смотрел. Его глаза не открывались с тех пор, как она опустилась перед ним на колени."

"И если сначала Егор гнал поганой метлой от себя образ Ксенакис, то сейчас он им даже наслаждался. Под веками было её лицо. Почти с самого начала. Он перестал сопротивляться. Просто впустил её, позволяя не Ане, а именно Мухе опуститься перед ним. Лязгнуть пряжкой ремня и обхватить тонкими пальчиками возбуждённый член. Его внутренности моментально скрутило в тугой узел.

Ему нужна была Дани. Её дерзкий рот и острый язык. Её ногти, похожие на лезвия, что с каждым прикосновением вспарывают его кожу. Нужно было поставить её на место. Снова доказать, что она никто. Что она просто пешка. Его личное развлечение. Она не должна вызывать в нём тех эмоций, которые поселились в глотке, когда за дверьми Егор услышал мужской голос. Чужой, кажется. Это был не её отец. И не мальчик Витя. Тачка... он понятия не имел, чья она, но номера запомнил. Узнает. Сегодня же.

Зря он ослабил узду. Нужно было давить до конца. Хотя бы для того, чтобы Муха не расслаблялась.

Чтоб не думала, что она может выиграть. Что может себе позволить не бояться его. Не так просто.

— Зубы спрячь, — прошипел, когда Аня нечаянно прошлась зубками по нежной коже. Она послушно сомкнула губы.

Егор зажмурился, глядя в золотистые, переливающиеся глаза Ксенакис. Её взгляд заставил его глухо простонать и крепче сжать свои пальцы на тёмных волосах. Не таких мягких, как у Мухи. Скорее, жёстких и каких-то неживых. Будто в его ладони кусок сухой травы.

Не думай. Представляй.