\

За какие-то секунды эта собака отрастила настоящие клыки, и когда старик чуть не лишился руки, все они наконец поняли, с чем имеют дело.

Хотелось бы еще верить, что они поняли, как просто перечеркнуть человеку жизнь из-за лени и тупости. Но на это я не надеялся.

Проще было поверить, что можно истребить всех демонов до единого.

В доме меж тем демонического присутствия не чувствовалось. Ни на участке, ни в гостиной, ни в кабинете, куда я прошел, мой внутренний радар не сработал. Но я все равно был начеку. По давней привычке.

Дверь в кабинет открылась, и вошел Смоляков. В руках он нес тарелку и бутылку из темного стекла.

— Прошу меня извинить за то, что не могу оказать вам должного приема, — сказал он все тем же тихим бесцветным тоном. — Кухарку я рассчитал до следующего вторника, у нас уже давно заведен этот порядок. Здесь только я и Кирилл, садовник, он в курсе всего.

— Я приехал помочь вам, а не угощаться разносолами, Илья Олегович. Посвятите и меня в курс дела. Вы ведь не из праздного любопытства спросили о проклятиях?

Он вновь замялся. Все эмоции отражались на лице так явно, что даже самый зеленый новичок, ничего не смыслящий в людях, смог бы их считать.

Илья Олегович Смоляков одновременно очень хотел рассказать о своей беде, но решался. Стыдился? Боялся осуждения?

Он вздохнул. Наколол на вилку ломоть буженины в травах, откупорил бутылку вина и разлил его по бокалам.

— Нет, Андрей Александрович. За прошедшее с нашего знакомства время до меня дошли слухи о том, что вы можете. И если эти слухи хотя бы на четверть правдивы, то только вы сможете мне помочь. Я не привык об этом говорить с кем-то со стороны…

Смоляков отхлебнул из бокала, заел бужениной и собрался с силами.

Видя, что он колеблется, я сказал:

— Послушайте меня и послушайте внимательно. Если речь о магии, я действительно способен на многое, тут нечего лукавить. Но вы должны понимать, Илья Олегович, что это серьезное дело. Да, мы не лучшим образом познакомились с вами…

— Ладно тебе врать, — пискнул Альф, — помнишь, как эти два дурака-кредитора тикали прочь? Умора же!

— Захлопнись, — мысленно приказал я. Все-таки есть определенные плюсы в том, что он умеет залезать мне в голову. Канал для трансляции у нас налажен двусторонний.

— … но сейчас я здесь как ваш друг.

Обойдемся без тайн и недомолвок. Сейчас во время разговора любая деталь может показаться незначительной, а потом именно она окажется кирпичом, из-за которого рухнет вся стена. Понимаю, что вам непросто. Но другого пути нет."

"Смоляков снова вздохнул. С волнением глянул на наручные часы и пробормотал.

— Хорошо. Еще три часа у нас есть. Успеем.

Одним движением он опрокинул бокал и опустошил его в два глотка, после чего вернул на место и примерно с полминуты сидел неподвижно, опустив голову.